Проникновенное стихотворение Яна Борисовича Бруштейна "Муся". Цепляет даже самых маленьких.
Специально стих не учили. Наизусть читал Илья, а Мышка была просто пассивным слушателем. В один из вечеров Солвита сообщила, что хочет записывать звук, присела на корточки у стиральной машины и рассказала, почти не сбиваясь "Мусю". Мы с Ильей были под впечатлением.
Сложно сказать, насколько глубоко она прочувствовала тему Блокадного Ленинграда. Вероятно совсем нет. Но истории Дюймовочки, Серой Шейки и Муси как-то сплелись в её головушке в один продрогший, полный горя образ.
маме
Из ада везли по хрустящему льду
Дрожащую девочку Мусю...
Я к этому берегу снова приду
Теряясь, и плача, и труся.
Полуторка тяжко ползла, как могла,
Набита людьми, как сельдями,
И девочка Муся почти умерла,
Укрыта ковром с лебедями.
А там, где мой город сроднился с бедой,
Где были прохожие редки,
Еще не знакомый, такой молодой,
Отец выходил из разведки.
Над Ладогой небо пропахло войной,
Но враг, завывающий тонко,
Не мог ничегошеньки сделать с одной
Едва не погибшей девчонкой...
Встречали, и грели на том берегу,
И голод казался не страшен,
И Муся глотала — сказать не могу,
Какую чудесную кашу.
Специально стих не учили. Наизусть читал Илья, а Мышка была просто пассивным слушателем. В один из вечеров Солвита сообщила, что хочет записывать звук, присела на корточки у стиральной машины и рассказала, почти не сбиваясь "Мусю". Мы с Ильей были под впечатлением.
Сложно сказать, насколько глубоко она прочувствовала тему Блокадного Ленинграда. Вероятно совсем нет. Но истории Дюймовочки, Серой Шейки и Муси как-то сплелись в её головушке в один продрогший, полный горя образ.
Муся
Ян Бруштейнмаме
Из ада везли по хрустящему льду
Дрожащую девочку Мусю...
Я к этому берегу снова приду
Теряясь, и плача, и труся.
Полуторка тяжко ползла, как могла,
Набита людьми, как сельдями,
И девочка Муся почти умерла,
Укрыта ковром с лебедями.
А там, где мой город сроднился с бедой,
Где были прохожие редки,
Еще не знакомый, такой молодой,
Отец выходил из разведки.
Над Ладогой небо пропахло войной,
Но враг, завывающий тонко,
Не мог ничегошеньки сделать с одной
Едва не погибшей девчонкой...
Встречали, и грели на том берегу,
И голод казался не страшен,
И Муся глотала — сказать не могу,
Какую чудесную кашу.
Комментариев нет:
Отправить комментарий