Зимові казки на ніч | Збірник | Аудіоказки для дітей

Збірник чудових зимових казок! До збірки увійшли: 00:00 — Перший день зими (Ребекка Елліотт) 03:57 — Перший сніг (Христина Батлер) 08:58 — Як буркотливий борсук полюбив Новий рік (Пол Брайт) 16:51 — Мій дорогий сніговик (Кейт Вестерлунд) 25:28 — Різдвяний подарунок (Крістін Лісон) 32:15 — Білосніжка і сім гномів (Брати Грімм) 50:29 — Зимовий привіт (Рахіль Баумволь)

Перший день зими

Настав вечір першого зимового дня. Через дощі Лисеня просидів удома весь останній час, і сьогодні йому неодмінно хотілося піти погуляти.

— Гуляти? — здивувалася мама. — Сьогодні так холодно. Може краще поспимо?

Але Лисеня спати не хотів.

— Ах, непосида, — засміялася мама. — Ну що ж, підемо прогуляймося. А потім спати!

— А чому дерева роздяглися? — запитав Лисеня.

— Щоб подарувати нам свої листочки! — вигукнула мама. — У них можна покувиркатися!

Тим часом на небі зібралися снігові хмари.

— А чому наші друзі нас не чують? — запитав Лисеня.

— Тс-с! Вони сплять. Чуєш, як забавно соплять? Не будемо будити їх, — тихенько сказала мама.

На землю впали перші сніжинки.

— А чому птахи відлітають? — запитав Лисеня.

— Щоб розповісти нам навесні про далекі краї, — відповіла мама.

І тут пішов сніг.

— А чому вітер такий сильний? — запитав Лисеня.

— Щоб легше було підкидати тебе у високій траві! — І мама підхопила лисенятко на ручки.

А сніг все падав і падав.

— А чому у мене пар йде з рота? — запитав Лисеня.

— Щоб ми пихкали, наче паровози! — Мама видихнула цілу хмару пари.

Сніг починав вистилали землю.

— А чому річка тверда? — запитав Лисеня.

— Щоб ми могли ковзати по ній і танцювати! — весело вигукнула мама.

Сніг йшов все сильніше.

А чому сонце так рано зникло? — запитав Лисеня.

— Щоб ми могли довше милуватися на зірки! — посміхнулася мама.

Під снігом вже не видно було трави.

— А чому все таке біле? — запитав Лисеня.

— Точно! — ахнула мама. — Це значить, пора додому!

Вони побігли назад через біле поле, по білій річці, по білих пагорбах і крізь білий ліс.

Вони бігли під густими ялинами, і цілі гори снігу падали на них з широких ялинкових лап. Вони бігли, бігли, бігли і нарешті повернулися додому.

— А чому мені так холодно? — запитав Лисеня.

— Щоб ми міцно-міцно притулилися одне до одного, — прошепотіла мама малюкові на вушко.

— А чому ж я так втомився? — позіхнув Лисеня.

— Тому що прийшов час сну, — тихо-тихо сказала мама. — На добраніч, любий мій малюк!

Перший сніг

Крихітне оленятко прокинулося в своєму ліжечку, виглянуло у віконце і моргнуло в променях ласкавого ранкового сонця. Все виглядало зовсім інакше. Дерева було загорнуті в величезну білу ковдру.

Здивований малюк вийшов на вулицю і понюхав блискучу чарівну землю.

— Брр! Холодно! — вигукнув він.

До нього підійшли його друзі: Крольченя і Білченятко.

— Сніг! Перший сніг! Поглянь на нього! — промовили вони, вітаючи оленятко.

— Що сталося? — запитав він. Куди поділася вся трава?

Кролик розсміявся і почав рити ямку.

— Тадам! — сказав він, коли в углибленні з'явився пучок крижаної зелені.

Крихітка олень пощипав трохи холодної, хрусткої травички. Вона була дуже-дуже дивною...

— Спіймай мене якщо зможеш! — крикнуло Крольченя і почало тікати.

— Простіше простого — відповіло Білченятко — Побігли, Крихітко Олень!

Оленя дуже обережно ступило у холодний і слизький сніг ...

Бух!

Він послизнувся, проїхався і впав! Але знову спробував встати і...

Бах!

Бубух!

Оленя впало прямо носом у замет!

— О-о-о — крикнув він — Мені зовсім не подобається цей сніг! Я хочу додому!

— Не йди, Крихітко Олень — сказав Кролик.

— Ми збираємося ліпити сніговика! — таємниче промовило білченя.

— І ми не зможемо зробити його без тебе — додало Крольченя.

Насамперед Кролик зробив невеличкий сніжний ком, а потім вони всі разом почали катати його по землі. Поступово куля ставала все більше і більше ...

І незабаром вона стала настільки величезною, що ніхто більше не міг зрушити її з місця!

— Тепер пора ліпити голову — зі знанням справи сказало білченя.

Але... Зі скрипом і стогоном величезний сніжний ком раптом взявся самостійно котитися по схилу пагорба.

— О ні! — крикнуло Оленятко — Зупиніть цього сніговика!

Підскользуючись і ковзаючи, всі вони побігли наздоганяти сніжну куля вниз з гірки. Все швидше і швидше котився величезний ком, і все швидше і швидше друзі розганялися, слідом за ним...

Зі свистом і криком вони спустилися з гори, роз'їхалися по льоду і зупинилися в одній великій сніговій купі.

— Це було неймовірно! — вигукнув Крихітка Олень, коли всі вони обтрушували з себе сніг.

Акуратно і повільно, погойдуючись і хитаючись, друзі спробували встати...

Бух!

Бах!

Бубух!

Вони підскользувалися, проїжджалися і знову падали.

— Не заважайте — примовляло Білченя.

— Ех — сміявся Кроленя.

— Вийшло! — закричав Крихітка Олень, нарешті підвівшись на ноги. — Давайте кататися на льоду!

Вони кружляли, ковзали і танцювали доки великий білий місяць не з'явився на небосхилі. Він світив яскраво і зірки мерехтіли в зимовому синьому небі.

Перший сніг для оленятка виявився дивним сюрпризом і дуже захоплюючою розвагою.

Як буркотливий борсук полюбив Новий рік

У великому лісі все шкереберть! Воно й не дивно — Новий рік наближається! Справ у звірів повно: ялинку нарядити, подарунки загорнути, пирогів напекти. А як рада лісова малеча! Пищить, верещить, під ногами у старших плутається!

В усіх звірів думки тільки про Новий рік. У всіх, та не в усіх ...

Виглянув борсук Буркотун з віконця, насупився.

— З наступаючим! — кричить білочка.

— Ще не вистачало, щоб на мене наступали! — огризається Буркотун.

— Я звір поважний, солідний. Я всю зиму сплю, а не те що деякі! До весни в сплячку залягу, і не смійте мене турбувати! А то я жах ДО ЧОГО розсерджуся!

І віконце закрив.

Скло так і задзвеніло!

Знав Буркотун, що взимку буде він прокидатися — і тоді йому поїсти захочеться. Пішов він в комору, припаси оглянув. Чого тільки не було в коморі барсука! І пироги, і кекси, і пудинги, та шинка, і сир, і печиво, і варення! Посміхнувся Буркотун, по животу себе погладив.

— До весни провізії вистачить, до весни ситий буду!

Взяв він грілку, заліз під ковдру. Тільки задрімав — в двері стукають.

— Тук-тук-тук!

Підвівся Буркотун з ліжка, двері відчинив.

На порозі кріт стоїть. Побачив, який борсук похмурий, і злякався.

— Вибачте за турботу, шановний борсук! — лепече кріт. — Я хотів ялинку гірляндою прикрасити, та ось до верхівки не дістаю. Позичте, будь ласка, вашу дробину!

— Дурницями займаєшся, кріт! — відповідає борсук. — Ніж по ялинкам лазити, краще б спати лягав! Іди звідси!

І двері зачинив у крота перед носом!

Забрався борсук в ліжко, а сам бурчить:

— Ходять тут всякі, винюхують! Спочатку дробину, а потім і кексів зажадає! Заглянув борсук під ліжко, кекси перерахував. Заспокоївся трошки.

Тільки ліг, тільки зігрівся під ковдрою — знову в двері стукають.

— Тук-тук-тук!

На цей раз білка прийшла.

— Привіт, Буркотун! Ось тобі новорічний подаруночок!

— Новорічний ?! — ричить борсук. — А на що він мені? Я Новий рік не люблю і не святкую! Сплю я! Сплю ВРЮ ЗИМУ! Невже незрозуміло?

І дверима як шарахне!

Лежить Буркотун в ліжку, заснути не може, бубонить:

— Дурна білка! Зовсім сон перебила! Думатиму про лимонад, що в мене в коморі схований.

Лимонаду багато, це вірно, так тільки думки про нього не допомагають. Чи не спиться барсуку! А тут ще й голова мерзнути почала. Ледве задрімав Буркотун — знову стукають!

— Тук-тук-тук!

— Хто там ще ?! Чого їм всім від мене треба?!

Чи не на жарт розсердився борсук, двері відчинив різко, ледь зайцеві вуха не зачепив.

— Буркотун, Буркотун! — верещить заєць. — Рятуй! Крот на ялинку заліз, а злізти не може! Боїться! Ти такий великий — допоможи кроту, зніми його!

— Я йому казав — не лазь по ялинках, не Кротова справа! Тепер нехай сам викручується! — гаркнув борсук і як стукне по дверях задньою лапою! Весь будинок затремтів!

Нарешті заснув борсук Буркотун! І сниться йому страшний сон — ніби кріт на ялинці бовтається, на самій верхівці. Тримається однією лапкою, ось-ось впаде!

Перевертається борсук в ліжку, бурмоче:

— А я ж говорив!.. А я ж попереджав!..

— Хр-хр-хр!

І раптом прокинувся! Сів борсук в ліжку, в темряву витріщається.

— Так що ж я за звір такий?! Невже мені дробини шкода ?!

Схопився Буркотун, дробину схопив, кинувся крота виручати.

— Тримайся, кротику! Тримайся! Я вже йду!

Приставив борсук сходи до ялинки, крота зняв.

Звірі кинулися крота обіймати, а борсук понурився.

— Ви вже вибачте, друзі-сусіди, мене — буркотуна та жаднюгу старого!

— Не переймайся, борсук! Ти тепер не буркотун і не жаднюга! Ти — наш герой!

Розкрила білочка згорток, дістала вовняний ковпак, одягла барсуку на голову. Борсук розчулився.

— Дякую, білочка! Тепер моїй голові завжди тепло буде. Тільки... Тільки як же мені провину спокутувати?.. Знаю! Знаю!

На славу вдалося свято в будинку борсука! Ніколи ще звірі так весело не зустрічали Новий рік. Виставив борсук все своїм припаси: і пироги, і кекси, і пудинги, і шинку, і сир, і печиво, і варення, і, звичайно, лимонад. Сам він голосніше за всіх кричав:

— З НОВИМ РОКОМ! З НОВИМ ЩАСТЯМ!

А коли втомилися гості, коли почали в них очі злипатися, борсук і каже:

— Попереджаю: не прийдете до мене на майбутній рік веселиться — Я ЖАХ ДО ЧОГО розсерджуся!

Мій дорогий сніговик

— Подивися! Я зліпила подружку для нашого сніговика! — крикнула Нора. Щороку, ледь випадав перший сніг, Нора і її сестра ліпили сніговика. Зазвичай вони обряджали його в старий циліндр, довгий червоний шарф і червоні рукавиці.

А потім дівчатка бігли до батьків, щоб розповісти їм, що у них на дворі знову з'явився пан Сніговик.

— У тебе на сніг земля налипла, — сказала Ліна.

Справді, у маленької сніжної кішки на боці вийшли темні плями.

— Сніговій кішці це нітрохи не заважає, — запевнила Нора.

І дівчатка побігли в будинок, щоб повідомити батькам, що на цей раз Сніговик прибув не один, а з подружкою.

Ледве вони сховалися у будинку, як на вулиці з'явилася маленька дівчинка. Емілі і її сім'я зовсім недавно сюди переїхали. Побачивши такого незвичайного і такого великого сніговика, Емілі зупинилася помилуватися.

— Мабуть у цьому будинку живуть діти, — припустила вона. — І можливо, серед них є дівчинка, з якою я могла б потоваришувати. Але ніхто, крім Сніговика та сніжної кішки, її не чув.

— Ой вибачте! — спохопилася Емілі. — Доброго дня! Ви такий чудовий! — І вона з посмішкою вклонилася.

— А яка у вас чудова кішка!

Сніговик і кішка слухали її і посміхалися.

— Ми переїхали сюди, тому що тато знайшов тут роботу, — розповідала Емілі. — Мама думає, що тепер все зміниться на краще, — зітхнула дівчинка і уважно подивилася на кішку. — Як би я хотіла, щоб ти лежала у нас під ялинкою! Я б назвала тебе Сніжинкою... — Вона трошки постояла в задумі, а потім повернулася і побігла назад, до свого будиночка в кінці вулиці.

Можливо, тому що сніг під її черевиками голосно скрипів, Емілі не почула, як маленька сніжна кішка відповіла:

— Яке прекрасне ім'я! Я б охоче...

Але Емілі бігла все далі і ні разу не обернулася.

— Пане Сніговик, ось бачите, дівчинка не чула, як я з нею заговорила, інакше вона б не втекла, — сумно сказала сніжна кішка.

Ворона, що пролітала недалеко, сіла на плече Сніговика.

— Тебе може чути лише той, хто розрізняє шум падаючих сніжинок, — м'яко сказав Сніговик.

— Але ж це означає, що дівчинка ніколи мене не почує!

— Це так, — кивнув Сніговик.

— Але чому?! Я хочу бути її справжньою кішкою, я хочу, щоб мене звали Сніжинкою і щоб я сиділа під різдвяною ялинкою, серед подарунків! — сказала маленька кішка і сумно нявкнула.

— Що це ти рознявчалася? — запитав заєць, який якраз пробігав повз.

— Здається, сніжній кішці захотілося стати не сніжною, а живою, — каркнула ворона.

Маленька мишка обережно висунула з снігу голову.

Вона побоювалася кішок, як снігових, так і живих.

— Якщо я правильно зрозуміла, — зважилася взяти участь в розмові мишка, — дівчатка зліпили тебе для Сніговика, щоб йому не було нудно...

— А я думаю, що більше всіх потребує друга Емілі, — сказав Сніговик.

— Але я всього лише сніжна, несправжня, — горювала кішка.

— Хіба ви їй не сказали, пане Сніговик? — запитала ворона.

— Про що? — зацікавилася кішка.

— Сніжинки, що падають в святвечір, чарівні, — сказала мишка.

— А поки вони падають, деякі бажання здійснюються, — додав заєць.

— Але сніг уже не іде! — засмучено нявкнула кішка.

А Сніговик тільки посміхнувся і нічого не сказав.

Світив місяць. Навколо Сніговика раптом піднявся вітер, а на церкві задзвонили дзвони: була північ, напередодні Різдва. Сніжинки все кружляли в повітрі. А Сніговик потягнувся, немов після довгого сну, і ступив до маленької снігової кішки, що дрімала, згорнувшись клубочком.

Сніговик обтрусив капелюх — і сніжинки посипалися на снігову кішку, поблискуючи і мерехтячи, ніби зірки.

— О-о-о-о-ох! — вигукнули заєць, ворона і миша. На їхніх очах сталося диво: сніжна кішка раптом перетворилася в живе пухнасте кошенятко.

Але як же була вражена Емілі, коли на наступний ранок знайшла під різдвяною ялинкою кошик, в якій лежало кошенятко, біле, з темними плямами на боках! Воно було дуже схоже на снігову кішку, яку вона бачила в святвечір! Але хіба може таке статися, щоб сніжна кішка перетворилася на справжнє живе кошенятко?!

Коли кошенятко, напилося молока і заснуло, Емілі не витерпіла, побігла до будинку, де жили дівчата, що зліпили напередодні сніговика і снігову кішку. Сніговик стояв на місці, а поруч з ним було порожньо. Тут з будинку вийшли дві сестри.

— Доброго дня! — зраділа дівчинка. — Адже це ви зліпили снігову кішку?

— Звичайно! Ми з сестрою посадили її поруч зі Сніговиком.

— Але сніжної кішки там немає, — сказала Емілі.

— Не може бути! — здивувалися сестри.

І Емілі їм все розповіла.

— Але ж так не буває! — сказала Ліна.

— Я теж спочатку подумала, що так не буває, але у мене під стелею чомусь кружляли сніжинки, а в кошику я знайшла цю рукавицю!

— Це Сніговик! Він тебе почув! — вигукнула Нора. — І подарував тобі кошенятко!

Вони завмерли від захоплення і подивилися на Сніговика. Настала така тиша, що можна було почути, як падають сніжинки. І раптом їм здалося, що хтось сказав:

— ВЕСЕЛОГО РІЗДВА, ДІТИ!

— ВЕСЕЛОГО РІЗДВА, ДОРОГИЙ СНІГОВИК!

Різдвяний подарунок

Це було перше Різдво в житті мишки Моллі. Небо забарвилося золотими і рожевими смугами, а в повітрі ввижався легкий дзвін.

За вікном сяяла і блищала в ночі величезна новорічна ялинка.

— Як би мені хотілося, щоб і у нас була своя різдвяна ялинка — зітхнула Моллі.

— Чому б нам не піти в ліс, щоб знайти її? — сказала мама — Ви зможете прикрасити її і вона буде такою ж красивою як ця.

— Добра ідея! — вирішила Моллі.

Вона покликала своїх братиків та сестричок і всі вони вирушили в дорогу. Для початку вони зайшли в сарай. Мишенята снували по ньому в пошуках того, чим можна було б прикрасити новорічну ялинку.

Моллі знайшла ляльку під великою купою сіна.

— Ось це підійде — вирішила вона.

— Стривай — гавкнув старий фермерський пес — це моя. І зробив крок убік мишенят.

— Не женися за нами! — попросила Моллі. — Я просто подумала, що лялька буде гарною прикрасою для нашої ялинки.

Старий пес позіхнув, і тому що було Різдво, він дозволив мишенятам забрати ляльку.

Мишки подякували йому і пішли з ферми. Вони прямували до лісу.

— Ой! Я знайшла ще щось — скрикнула Моллі.

Це була золота стрічка, яка звисала з гілки дуба.

Моллі забралася на стовбур, взялася за стрічку і потягнула її. Однак з'ясувалося, що стрічка належить сороці. Птах збирався обв'язати нею своє гніздо.

— Я тільки хотіла прикрасити нею нашу ялинку — благально сказала Моллі.

Зазвичай сороки полюють на мишей, але було Різдво і тому сорока відпустила стрічку і дозволила Моллі забрати її з собою.

Вдалині Моллі помітила якісь блискучі червоні предмети, що лежали на землі. Вони були дуже схожі на ті блискучі кулі, які висіли на Великий новорічній ялинці за вікном будинку мишенят.

— Дуже добре! — пискнула Моллі — тепер у нас є лялька, золота стрічка і сяюча куля.

— Гей! Це моє яблуко! — гаркнула лисиця.

— Ми тільки подумали, як добре воно буде виглядати на нашій новорічній ялинці — відповіла Моллі тремтячи.

Лиса фиркнула, але було Різдво і вона дозволила Моллі взяти яблуко.

Спускалися сутінки, в той час як мишенята йшли все глибше в ліс.

В середині ожинового куща вони побачили прекрасну сяючу зірку і безліч маленьких вогників, блискучих зеленим і золотим світлом.

— Зірки для нашої ялинки! — вигукнула Моллі!

Але коли вона підійшла до куща, виявилося, що це не зірки, а нашийник, який був на матері кішці.

— Ой, дорога — ледве промовила Моллі — я тільки хотіла чогось блискучого для нашої новорічної ялинки.

Кішка вколола її за вуха, але було Різдво, і вона вислизнула зі свого старого нашийника і дозволила мишенятам забрати його з собою.

Нарешті, на галявині в найглибшій частині лісу мишки знайшли велике зелене дерево.

— Наша новорічна ялинка! — пискнула Моллі.

Мишки розвісили по її гілкам ляльку, золоту стрічку, яблуко і котячий нашийник.

— О! — сказала Моллі, коли вони закінчили. — Це дуже мало схоже на ту ялинку, яку я бачила.

Сумні мишенята пішли назад додому і вляглися по ліжечках спати.

Посеред ночі мама-мишка розбудила своїх малюків.

— Ходімо зі мною — прошепотіла вона — мені є, що показати вам.

І ось маленькі мишенята знову біжать слідом за своєю матір'ю, повз ферму у ліс.

Нарешті мишки досягли галявини, де росла різдвяна ялинка.

Очі Моллі округлилися і стали блискучими.

— О, подивіться на це! — вигукнула вона.

Вночі інші звірі додали прикрас до дерева. Маленька ялинка виблискувала і сяяла, і навіть зірки, здавалося, були спіймані її гілками.

— Наше дерево навіть краще, ніж за вікном — радісно прошепотіла Моллі.

І всі лісові звірі кивнули і посміхнулися.

Білосніжка і сім гномів

Зимою, коли з неба спускався густий ватний сніг, молода королева шила і мріяла у вікна з рамою з чорного дерева. Замислившись, вона навіть не помітила, як проколола собі палець і крапля крові впала на підвіконня. Таким прекрасним їй здалося це поєднання, що вона подумала: «ах, якби у мене з'явилася дочка біла, як сніг, з червоними немов кров губами і локонами темними, як чорне дерево».

І незабаром її бажання збулося! У неї народилася дівчинка: білошкіра, з яскравими червоними губками і чорним волоссячком. Королева попросила назвати її Білосніжкою і незабаром померла.

Король одружився з іншою через рік. Горда зарозуміла жінка була впевнена, що ніхто не може зрівнятися з її красою.

А ще у неї було чарівне дзеркальце, з яким вона часто розмовляла:

— Люстерко, скажи, скоріше: хто на світі всіх миліше, всіх прекрасніше і біліше?

І дзеркальце незмінно відповідало:

— Ти, моя королева, прекрасніше за всіх на світі.

Вона йшла щаслива, тому що дзеркальце не вміло говорити неправду. Але на наступний день знову задавала йому те саме питання. І більше всього на світі вона боялася, що дзеркальце відшукає когось більш гарного.

А Білосніжка все підростала, ставала все красивішою...

І якось раз, коли королева знову запитала у дзеркальця:

— Люстерко, скажи, скоріше: хто на світі всіх миліше, всіх прекрасніше і біліше?

Дзеркальце відповіло їй:

— Ти, королева, тьмариш красою. Та Білосніжка гарніше собою.

Королеві стало недобре. Вона просто не вірила своїм вухам. І з того часу заздрість, немов бур'ян, стала розростатися в її серці... Незабаром королева ні спати, ні їсти більше не могла від злості і заздрощів.

І ось... Королева потайки покликала одного з підлеглих мисливців.

— Відведи Білосніжку в ліс і кинь її там.

Нема що робити. Повів мисливець Білосніжку в дрімучий ліс і залишив її там одну-однісіньку.

Дівчинці стало так моторошно, що вона кожен листочок на деревах оглядала і не знала, що робити... Стала бігти. Бігла по гострому камінню і крізь чагарники, минаючи диких звірів. Але залишилася ціла і неушкоджена. Ближче до вечора дісталася вона до якоїсь крихітної хатинки і зайшла в неї.

У цьому будиночку все було дуже маленьке, але чистеньке і гарненьке. Посеред кімнати стояв столик із сімома тарілочками, біля столу знаходилося сім ліжечок, прикритих свіжою постільною білизною.

Білосніжка була дуже втомлена і голодна. Вона трохи перекусила і прилягла на одне з ліжечок.

Коли настав глибокий вечір, повернулися в хатину її власники — семеро гномів, які в горах добували дорогоцінні метали. Запалили вони свої свічки, і коли в будиночку стало світло — побачили, що хтось тут похазяйнував.

Перший Гном сказав:

— Хтось сидів на моєму стільчику ...

А другий:

 — Хтось поїв з моєї тарілочки...

Третій:

— Хтось з'їв шматочок від мого хліба...

четвертий:

— Хтось скуштував моєї їжі...

П'ятий:

— Хтось використовував мою вилку...

Шостий:

— І ножем моїм щось нарізав...

Сьомий:

— З чашечки моєї попив...

І тут один з гномів глянув на своє ліжко і побачив, що там дрімає Білосніжка. Друзі стовпилися біля неї і шепотіли від подиву: «Неймовірно! До чого це малятко гарненьке!» — і так зраділи її появі, що не стали турбувати її сон і залишили дівчинку відпочивати на ліжку.

Вранці, коли Білосніжка прокинулась і помітила гномів, вона сильно злякалася. Але вони поставилися до неї добро і ласкаво. І дівчинка розповіла їм свою сумну історію.

Гномики запропонували їй доглядати за хатиною, готувати їсти і бути в їх будиночку господинею. І Білосніжка погодилась. Так вони і зажили. Гномики вранці вирушали в гори на пошуки міді і золота, а коли ввечері поверталися — їх завжди чекала смачна гаряча вечеря.

На цілий день дівчинка залишалася одна. І гномики всякий раз попереджали її, щоб вона нікому не відкривала двері і не пускала до себе. Адже зла королева хитра і підступна... І напевно скоро дізнається місце, де Білосніжка знаходиться.

Так воно і вийшло. Королева-мачуха розраховувала, що з дівчинкою швидко розправляться дикі звірі. І тепер вона знову перша красуня на світі. Ось тільки дізналася вона від чесного дзеркальця, що Білосніжка жива і зараз гостить у гномиків.

Знову заздрість і злість стали закипати у серці мачухи... І знову їй захотілося позбутися ненависної падчерки. Тоді вона перевдягнулася в стару торговку, замаскувала обличчя — стала абсолютно невпізнанною і вирушила до хатини гномів.

Коли вона підійшла до будиночка, то постукала і крикнула:

— Недорогі всілякі дрібниці!

Білосніжка висунулася з вікна і запитала:

— Здрастуй, тітонька, що торгуєш?

— Чудові речі! Перший сорт. Шнурочки, стрічки всіх кольорів.

«Ну, цю продавщицю я точно можу пустити» — вирішила Білосніжка, відчинила двері і придбала шнурок.

— Мила, давай-но я допоможу тобі зашнуруватися охайніше.

Нічого поганого не підозрюючи, дівчинка повернулася до торговки спиною і дозволила затягнути на собі обновку. А та зробила це так міцно, що у Білосніжки перехопило подих, і вона впала на землю...

«Не будеш більше головною красунею!» — сказала зла королева і відправилася в зворотний шлях.

До чого ж злякалися ввечері гномики, коли побачили свою улюбленицю розпростертою на підлозі. Вони швидко розрізали шнурок, і бідолаха стала повільно приходити до тями. Коли Білосніжка повністю ожила, то розповіла, що з нею сталося.

— Ця стара продавщиця була твоєю мачухою... Більше ніколи не пускай в хатину нікого, крім нас — сказали гномики Білосніжці.

А королева, повернувшись додому побігла до люстерка і запитала:

— Люстерко, скажи, скоріш: хто на світі всіх миліш, всіх прекрасніш і біліш?

І дзеркальце відповіло їй:

— Ти, королева, тьмариш красою. Та Білосніжка гарніше собою.

Почувши це злісну мачуху аж пересмикнуло. Вона зрозуміла, що їй не вдалося розправитися з падчеркою. Тоді вона виготовила отруйний гребінь, знову переодягнулася, прийнявши вигляд ще однієї старої.

Коли вона підійшла до будиночка гномів, знову крикнула:

— Чудові товари! На будь-який смак! Обирай!

Білосніжка відкрила віконце і сказала:

— Ідіть своєю дорогою, мені заборонено кого-небудь пускати в хатину.

— А трохи подивитися товар — теж не можна? — запитала стара і дістала гребінь з отрутою. І так сподобався він Білосніжці, що вона знову відкрила двері.

Коли покупка відбулася, стара сказала:

— Дитятко, давай-но я зачешу тебе, як треба.

Наївна Білосніжка нічого поганого в цій пропозиції не відчула. Вона дозволила себе розчісувати, але як тільки гребінь торкнувся її волосся, його отрута подіяла, і дівчинка втратила свідомість.

— Тепер-то з тобою поквитались — сказала королева і відправилася до себе додому.

На щастя, це сталося ввечері, коли гномики поверталися додому. Як тільки вони побачили бездиханну Білосніжку, відразу стали її оглядати, знайшли і викинули отруйний гребінь.

Поступово дівчинка схаменулася і розповіла все, що з нею сталося. Тоді гномики ще раз попередили її і пояснили, що це була не торговка, а її злобна мачуха.

Тим часом задоволена королева повернулася до люстерка і запитала:

— Люстерко, скажи, скоріше: хто на світі всіх миліше, всіх прекрасніше й біліше?

І дзеркальце відповіло їй:

— Ти, королева, тьмариш красою. Та Білосніжка гарніше собою.

Коли мачуха це почула, вона просто затряслася від люті.

— Білосніжка повинна бути мертвою! — закричала вона.

А потім зникла в потаємній кімнаті, про яку ніхто, крім неї не знав. І там виготовила прекрасне наливне яблучко. Воно було дуже апетитним, але відкусивши від нього шматочок — наступала смерть, настільки воно було отруйне.

Цього разу королева стала бідною селянкою і пішла до хатини гномів.

Коли дісталася, то постукала в двері.

— Вибачте, але я не можу вас пустити. Мені семеро гномів не дозволяють. — сказала Білосніжка.

— Нічого, душа моя. Я тобі і так одне яблучко подарую.

— Вибачте, але я не можу нічого прийняти.

— Чому ж? Невже думаєш, що яблуко отруєне? Так я його розділю навпіл: рум'яну половиночку — тобі, решту — мені.

А яблучко так було підступно виготовлено, що лише рум'яна його половинка містила отруту...

Білосніжці страшенно захотілося спробувати чудесного яблука. І, бачачи, що селянка спокійно їсть свою половинку, вона прийняла з її рук другу отруйну його частину. Як тільки дівчинка надкусила яблуко — миттєво впала мертва.

А злобна мачуха поспішила в королівство до люстерка. І коли вона його запитала:

— Люстерко, скажи, скоріше: хто на світі всіх миліше, всіх прекрасніше й біліше?

Дзеркальце нарешті відповіло:

— Ти, моя королева, прекрасніше за всіх на світі.

Тепер тільки вгамувалося бридке серце мачухи.

А гномики, повернувшись додому, довго шукали причину загибелі Білосніжки: розшнуровували їй плаття, розчісували волосся, обмивали водою — але нічого не допомагало.

Довго горювали вони над своєю подругою. А потім змайстрували кришталеву труну, поклали туди Білосніжку і віднесли на найвищу вершину гори. З того дня один з гномів завжди стеріг її спокій. Минуло багато років, здавалося, що Білосніжка всього лише спить. Дівчинка залишалася білою, як сніг, з червоними ніби кров губами і локонами темними, як чорне дерево.

Одного разу прекрасний принц проїжджав повз гори на коні і побачив Білосніжку в кришталевій труні. Так красива була дівчина, що він закохався без пам'яті.

— Дозвольте мені відвезти Білосніжку до свого палацу. Я особисто буду оберігати її сон. Не зможу більше жити без неї, — просив він гномиків.

Зглянулися добрі гноми, вислухавши гарячу мову принца, і вручили йому бездиханну Білосніжку.

Слуги молодого королевича взялися нести труну з тілом дівчини, але один з них випадково оступився за гілку. Хода похитнулася і від цього струсу вивалився шматочок отруєного яблука з горла Білосніжки.

 — Що ж це таке? Де я? — скрикнула дівчина, прокинувшись.

— Дорога, ви зі мною. Ви тепер назавжди зі мною — відповів прекрасний принц — Ви наймиліша, найкрасивіша дівчина на всьому білому світі! Ви поїдете в замок мого батька і будете моєю дружиною?

Білосніжка погодилась і вирушила з ним. Незабаром зіграли весілля. На яке не забули запросити і злісну мачуху. Перед святом королівна вирішила пересвідчитися, що вона гарніше всіх на світі, і вона звернулася до люстерка:

— Люстерко, скажи, скоріше: хто на світі всіх миліше, всіх прекрасніше й біліше?

І дзеркальце відповіло їй:

— Ти, королева, тьмариш красою. Та Білосніжка гарніше собою.

Від злості серце жорстокої мачухи зупинилося, і вона померла.

Зажили з тих пір прекрасна Білосніжка з молодим принцом щасливо! І часто їздили в гості до добрих гномиків, брали з собою своїх діток. Адже всі були справжніми вірними друзями!

Зимовий привіт

Прокинулася вранці білка і бачить: земля вкрита снігом, дерева теж. А в повітрі літають пухнасті сніжинки.

— Відправлю зайцеві сніжинку! — сказала білка. — Нехай це йому буде зимовий привіт від мене.

І білка обрала найкрасивішу сніжинку — крихітне, блискуче коліщатко з химерними зубцями, — штовхнула її і промовила:

— Котись, сніжинка, котись прямо до зайця і передай йому від мене зимовий привіт.

Покотилася сніжинка і заспівала:

Була я сніжинкою, стану комком.

До зайчика білим качусь колобком.

До зайчика, зайчика, зайчика, зайчика

Білим качусь колобком.

Котиться сніжинка. А до неї по дорозі все нові і нові сніжинки прилипають. Сніжинка знай собі обростає снігом. І, поки докотилася до зайця, вона вже була не сніжинкою, а грудочкою. Білою гладенькою грудочкою.

Зрадів заєць, покрутив сніговий колобок і так і сяк. «Дай, — думає, — відправлю зимовий привіт лисиці. Ото зрадіє вона!»

Тож заєць штовхнув грудку снігу і промовив:

— Котись, грудочка, котись просто до лисиці і передай їй від мене зимовий привіт.

Покотилася грудочка і заспівала:

Ось-ось з колобочка вже вийде ком

До Лисоньки в гості качусь кувирком.

До Лисоньки, Лисоньки, Лисоньки, Лисоньк

В гості качусь кувирком.

Котиться клубочок, а до нього по дорозі все нові і нові сніжинки прилипають. Грудочка знай собі обростає снігом, і, поки докотилася до лисиці, вона вже не була грудочкою, а стала комом. Великим білим комом.

Зраділа лисиця, покружляла навколо сніжної грудки, покружляла та й надумала: «Давай відправлю привіт ведмедику. Ото зрадіє він!»

Розбіглася лисиця, штовхнула сніжний ком з усієї сили і промовила:

— Котись, ком, котись прямо до ведмедика і передай від мене ведмедику зимовий привіт.

Покотився сніжний ком і заспівав:

Я ком, із якого вже буде гора.

З привітом ведмедю котитись пора

Для Мишеньки, Мишеньки, Мишеньки

Стану привітом добра.

Котиться ком, а до нього по дорозі все нові і нові сніжинки прилипають. Ком знай собі обростає снігом, і, доки докотився до ведмедика, він уже був не колом, а горою. Білою сніжною горою.

Прокинувся ведмідь, виліз зі своєї барлоги, побачив снігову гору і загарчав:

— Хто це мені вихід снігом загородив?..

Він вже хотів було налягти плечем, щоб відсунути снігову гору, але передумав: лінь напала.

— Піду, — каже, — ляжу. Може саме як-небудь обійдеться...

Поліз ведмідь назад в барліг, поспав, заснувши лапу в пащу, а коли прокинувся і вилазити став, всюди вже танув сніг.

Понюхав ведмідь повітря, лизнув сніг і стоїть, кошлатий, що не ворухнеться. На його носі крапелька в променях сонця виблискує.

Ця крапелька була тією самою сніжинкою, яку на початку казки білка відправила зайцю. Але вона розтанула.

Снег идёт | Борис Пастернак

Образное удивительное стихотворение Бориса Пастернака "Снег идёт".
Волшебная музыка Kristina Budzhiashvili - Heavenly Elegy

Снег идет

Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет, и все в смятеньи,
Bсе пускается в полет,
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,

Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и все в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

Перший день зими | Зимові казки | Аудіоказки з картинками | Казки на ніч

Чудова снодійна історія Ребекки Елліотт про першу зимову прогулянку лисиці і її лисенятка!

Перший день зими

Настав вечір першого зимового дня. Через дощі Лисеня просидів удома весь останній час, і сьогодні йому неодмінно хотілося піти погуляти.
— Гуляти? — здивувалася мама. — Сьогодні так холодно. Може краще поспимо?
Але Лисеня спати не хотів.
— Ах, непосида, — засміялася мама. — Ну що ж, підемо прогуляймося. А потім спати!
— А чому дерева роздяглися? — запитав Лисеня.
— Щоб подарувати нам свої листочки! — вигукнула мама. — У них можна покувиркатися!
Тим часом на небі зібралися снігові хмари.
— А чому наші друзі нас не чують? — запитав Лисеня.
— Тс-с! Вони сплять. Чуєш, як забавно соплять? Не будемо будити їх, — тихенько сказала мама.
На землю впали перші сніжинки.
— А чому птахи відлітають? — запитав Лисеня.
— Щоб розповісти нам навесні про далекі краї, — відповіла мама.
І тут пішов сніг.
— А чому вітер такий сильний? — запитав Лисеня.
— Щоб легше було підкидати тебе у високій траві! — І мама підхопила лисенятко на ручки.
А сніг все падав і падав.
— А чому у мене пар йде з рота? — запитав Лисеня.
— Щоб ми пихкали, наче паровози! — Мама видихнула цілу хмару пари.
Сніг починав вистилали землю.
— А чому річка тверда? — запитав Лисеня.
— Щоб ми могли ковзати по ній і танцювати! — весело вигукнула мама.
Сніг йшов все сильніше.
А чому сонце так рано зникло? — запитав Лисеня.
— Щоб ми могли довше милуватися на зірки! — посміхнулася мама.
Під снігом вже не видно було трави.
— А чому все таке біле? — запитав Лисеня.
— Точно! — ахнула мама. — Це значить, пора додому!
Вони побігли назад через біле поле, по білій річці, по білих пагорбах і крізь білий ліс.
Вони бігли під густими ялинами, і цілі гори снігу падали на них з широких ялинкових лап. Вони бігли, бігли, бігли і нарешті повернулися додому.
— А чому мені так холодно? — запитав Лисеня.
— Щоб ми міцно-міцно притулилися одне до одного, — прошепотіла мама малюкові на вушко.
— А чому ж я так втомився? — позіхнув Лисеня.
— Тому що прийшов час сну, — тихо-тихо сказала мама. — На добраніч, любий мій малюк!

Дело было в январе | Агния Барто | Стихи для детей

Как зайчатам спрятаться от волка январским днём?.. Запросто! Смекалка в помощь!

***

Дело было в январе,
Стояла елка на горе,
А возле этой елки
Бродили злые волки.

Вот как-то раз,
Ночной порой,
Когда в лесу так тихо,
Встречают волка под горой
Зайчата и зайчиха.

Кому охота в Новый год
Попасться в лапы волку!
Зайчата бросились вперед
И прыгнули на елку.

Они прижали ушки,
Повисли, как игрушки.

Десять маленьких зайчат
Висят на елке и молчат.
Обманули волка.
Дело было в январе,—
Подумал он, что на горе
Украшенная елка.

Белые стихи | Сергей Михалков | Стихи для детей

Снежное стихотворение Сергея Михалкова. Всем ли снег в радость?..

Белые стихи

Снег кружится,
Снег ложится —
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!

Рады серые синички:
На морозе мёрзнут птички,
Выпал снег — упал мороз!
Кошка снегом моет нос.
У щенка на чёрной спинке
Тают белые снежинки.

Тротуары замело,
Всё вокруг белым-бело:
Снего-снего-снегопад!
Хватит дела для лопат,
Для лопат и для скребков,
Для больших грузовиков.

Снег кружится,
Снег ложится —
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!

Только дворник, только дворник
Говорит: — Я этот вторник
Не забуду никогда!
Снегопад для нас — беда!
Целый день скребок скребёт,
Целый день метла метёт.
Сто потов с меня сошло,
А крутом опять бело!
Снег! Снег! Снег!

Зимние сказки на ночь | Сборник | Аудиосказки с картинками для детей

Каждое проявление зимы волшебно. Первый снег, морозные узоры на окнах, застывшие реки, скользкий весёлый лёд! Послушайте подборку чудесных зимних аудиосказок! В сборник включены: 00:00 — Первый снег (Кристина Батлер) 05:02 — Первый день зимы (Ребекка Эллиотт) 08:52 — Тёплый хлеб (Константин Паустовский) 29:37 — Умка (Юрий Яковлев) 46:10 — Фея в медвежьей берлоге (Лидия Чарская) 01:08:34 — Зимний привет (Рахиль Баумволь)

Первый снег

Маленький оленёнок проснулся в своей кроватке, выглянул в окошко и моргнул в лучах яркого утреннего солнца. Всё выглядело совсем иначе. Дерево было завернуто в огромное белое одеяло.
Удивлённый малыш вышел на улицу и понюхал сверкающую перед собой землю.
— Брр! Холодно! — воскликнул он.
К нему подошли его друзья: Крольчонок и Бельчонок.
— Снег! Первый снег! Посмотри на него! — воскликнули они, приветствуя оленёнка.
— Что произошло? — спросил он. Куда подевалась вся трава?
Кролик хихикнул и принялся рыть ямку.
— Тадам! — сказал он, когда в углублении появился пучок ледяной зелени.
Крошка олень пощипал немного холодной, хрустящей травки. Она была очень-очень странной...
— Поймай меня, если сможешь! — крикнул Крольчонок и принялся бежать.
— Проще простого — засмеялся Бельчонок — Побежали, Крошка Олень!
Оленёнок очень осторожно шагнул в холодный и скользкий снег...
Бух!
Он поскользнулся, проехался и упал! Но снова попытался встать и...
Бах!
Бубух!
Оленёнок упал прямо носом в сугроб!
— О-о-о — крикнул он — Мне совсем не нравится этот снег! Я хочу домой!
— Не уходи, Крошка Олень — сказал Кролик.
— Мы собираемся лепить снеговика! — таинственно проговорил бельчонок.
— И мы не сможем сделать его без тебя — добавил Кролик.
Первым делом Крольчонок сделал небольшой снежный ком, а потом они все вместе принялись катать его по земле. Постепенно шар становился все больше и больше...
И вскоре он стал настолько огромным, что никто больше не мог сдвинуть его с места!
— Теперь пора лепить голову — со знанием дела сказал бельчонок.
Но... Со скрипом и стоном огромный снежный ком вдруг взялся самостоятельно катиться по склону холма.
— О нет! — крикнул Оленёнок — Остановите этого снеговика!
Подскальзываясь и скользя, все они побежали догонять снежный шар вниз с горки. Всё быстрее и быстрее катился большущий ком, и все быстрее и быстрее друзья разгонялись, следом за ним...
Со свистом и криком они спустились с горки, разъехались по льду и остановились в одной большой снежной куче.
— Это было потрясающе! — воскликнул Крошка Олень, когда все они отряхивали с себя снег.
Аккуратно и медленно, покачиваясь и шатаясь, друзья попытались встать...
Бух!
Бах!
Бубух!
Они поскользывались, проезжались и снова падали.
— Не мешайте — приговаривал Бельчонок.
— Эх — хихикал Крольчонок
— Получилось! — закричал Крошка Олень, наконец-то поднявшись на ноги. — Давайте кататься на льду!
Они кружились, скользили и танцевали пока большая белая луна не показалась на небосводе. Она светила ярко и звезды мерцали в зимнем синем небе.
Первый снег для Оленёнка оказался удивительным сюрпризом и очень увлекательным развлечением.

Первый день зимы

Наступил вечер первого зимнего дня. Из-за дожей Лисёнок просидел дома всё последнее время, и сегодня ему непременно хотелось пойти погулять.
— Гулять? — удивилась мама. — Сегодня так холодно. Может лучше поспим?
Но Лисёнок спать не хотел.
— Ах, непоседа, — засмеялась мама. — Ну что ж, пойдём прогуляемся. А потом спать!
— А почему деревья разделись? — спросил Лисёнок.
— Чтобы подарить нам свои листочки! — воскликнула мама. — В них можно покувыркаться!
Тем временем на небе собрались снежные тучи.
— А почему наши друзья нас не слышат? — спросил Лисёнок.
— Тсс! Они спят. Слышишь, как забавно сопят? Не будем будить их, — тихонько сказала мама.
На землю упали первые снежные хлопья.
— А почему птицы улетают? — спросил Лисёнок.
— Чтобы рассказать нам весной о далёких странах, — ответила мама.
И тут пошёл снег.
— А почему ветер такой сильный? — спросил Лисёнок.
— Чтобы легче было подкидывать тебя в высокой траве! — И мама подхватила Лисёнка на ручки.
А снег всё падал и падал.
— А почему у меня пар идёт изо рта? — спросил Лисёнок.
— Чтобы мы пыхтели, как паровозы! — Мама выдохнула целое облако пара.
Снег начинал устилать землю.
— А почему река твёрдая? — спросил Лисёнок.
— Чтобы мы могли скользить по ней и танцевать! — весело воскликнула мама.
Снег шел всё сильнее.
А почему солнце так рано растаяло? — спросил Лисёнок.
— Чтобы мы могли подольше смотреть на звёзды! — улыбнулась мама.
Под снегом уже не видно было травы.
— А почему всё такое белое? — спросил Лисёнок.
— Точно! — ахнула мама. — Это значит, пора домой!
Они побежали назад через белое поле, по белой реке, по белым холмам и сквозь белый лес.
Они бежали под густыми елями, и целые горы снега падали на них с широких еловых лап. Они бежали, бежали, бежали и наконец вернулись домой.
— А почему мне так холодно? — спросил Лисёнок.
— Чтобы мы крепко-крепко прижались друг к другу, — прошептала мама малышу на ушко.
— А почему же я так устал? — зевнул Лисёнок.
— Потому что пришло время сна, — тихо-тихо сказала мама. — Спокойной ночи, любимый мой малыш.

Теплый хлеб 

Когда кавалеристы проходили через деревню Бережки, немецкий снаряд разорвался на околице и ранил в ногу вороного коня. Командир оставил раненого коня в деревне, а отряд ушёл дальше, пыля и позванивая удилами, — ушёл, закатился за рощи, за холмы, где ветер качал спелую рожь.
Коня взял к себе мельник Панкрат. Мельница давно не работала, но мучная пыль навеки въелась в Панкрата. Она лежала серой коркой на его ватнике и картузе. Из-под картуза посматривали на всех быстрые глаза мельника. Панкрат был скорый на работу, сердитый старик, и ребята считали его колдуном.
Панкрат вылечил коня. Конь остался при мельнице и терпеливо возил глину, навоз и жерди — помогал Панкрату чинить плотину.
Панкрату трудно было прокормить коня, и конь начал ходить по дворам побираться. Постоит, пофыркает, постучит мордой в калитку, и, глядишь, ему вынесут свекольной ботвы, или чёрствого хлеба, или, случалось даже, сладкую морковку. По деревне говорили, что конь ничей, а вернее — общественный, и каждый считал своей обязанностью его покормить. К тому же конь — раненый, пострадал от врага.
Жил в Бережках со своей бабкой мальчик Филька, по прозвищу "Ну Тебя". Филька был молчаливый, недоверчивый, и любимым его выражением было: "Да ну тебя!". Предлагал ли ему соседский мальчишка походить на ходулях или поискать позеленевшие патроны, Филька отвечал сердитым басом: "Да ну тебя! Ищи сам!". Когда бабка выговаривала ему за неласковость, Филька отворачивался и бормотал: "Да ну тебя! Надоела!".
Зима в этот год стояла тёплая. В воздухе висел дым. Снег выпадал и тотчас таял. Мокрые вороны садились на печные трубы, чтобы обсохнуть, толкались, каркали друг на друга. Около мельничного лотка вода не замерзала, а стояла чёрная, тихая, и в ней кружились льдинки.
Панкрат починил к тому времени мельницу и собирался молоть хлеб, — хозяйки жаловались, что мука кончается, осталось у каждой на два-три дня, а зерно лежит немолотое.
В один из таких тёплых серых дней раненый конь постучал мордой в калитку к Филькиной бабке. Бабки не было дома, а Филька сидел за столом и жевал кусок хлеба, круто посыпанный солью.
Филька нехотя встал, вышел за калитку. Конь переступил с ноги на ногу и потянулся к хлебу. "Да ну тебя! Дьявол!" — крикнул Филька и наотмашь ударил коня по губам. Конь отшатнулся, замотал головой, а Филька закинул хлеб далеко в рыхлый снег и закричал:
— На вас не напасёшься, на христорадников! Вон твой хлеб! Иди копай его мордой из-под снега! Иди копай!
И вот после этого злорадного окрика и случились в Бережках те удивительные дела, о каких и сейчас люди говорят, покачивая головами, потому что сами не знают, было ли это или ничего такого и не было.
Слеза скатилась у коня из глаз. Конь заржал жалобно, протяжно, взмахнул хвостом, и тотчас в голых деревьях, в изгородях и печных трубах завыл, засвистел пронзительный ветер, вздул снег, запорошил Фильке горло. Филька бросился обратно в дом, но никак не мог найти крыльца — так уже мело кругом и хлестало в глаза. Летела по ветру мёрзлая солома с крыш, ломались скворечни, хлопали оторванные ставни. И всё выше взвивались столбы снежной пыли с окрестных полей, неслись на деревню, шурша, крутясь, перегоняя друг друга.
Филька вскочил наконец в избу, припёр дверь, сказал: "Да ну тебя!" — и прислушался. Ревела, обезумев, метель, но сквозь её рев Филька слышал тонкий и короткий свист — так свистит конский хвост, когда рассерженный конь бьёт им себя по бокам.
Метель начала затихать к вечеру, и только тогда смогла добраться к себе в избу от соседки Филькина бабка. А к ночи небо зазеленело, как лёд, звёзды примёрзли к небесному своду, и колючий мороз прошёл по деревне. Никто его не видел, но каждый слышал скрип его валенок по твёрдому снегу, слышал, как мороз, озоруя, стискивал толстые брёвна в стенах, и они трещали и лопались.
Бабка, плача, сказала Фильке, что наверняка уже замёрзли колодцы и теперь их ждёт неминучая смерть. Воды нет, мука у всех вышла, а мельница работать теперь не сможет, потому что река застыла до самого дна.
Филька тоже заплакал от страха, когда мыши начали выбегать из подпола и хорониться под печкой в соломе, где ещё оставалось немного тепла. "Да ну вас! Проклятые!" — кричал он на мышей, но мыши всё лезли из подпола. Филька забрался на печь, укрылся тулупчиком, весь трясся и слушал причитания бабки.
— Сто лет назад упал на нашу округу такой же лютый мороз, — говорила бабка. — Заморозил колодцы, побил птиц, высушил до корня леса и сады. Десять лет после того не цвели ни деревья, ни травы. Семена в земле пожухли и пропали. Голая стояла наша земля. Обегал её стороной всякий зверь — боялся пустыни.
— Отчего же стрясся тот мороз? — спросил Филька.
— От злобы людской, — ответила бабка. — Шёл через нашу деревню старый солдат, попросил в избе хлеба, а хозяин, злой мужик, заспанный, крикливый, возьми и дай одну только чёрствую корку. И то не дал в руки, а швырнул на пол и говорит: "Вот тебе! Жуй!". — "Мне хлеб с полу поднять невозможно, — говорит солдат. — У меня вместо ноги деревяшка." — "А ногу куда девал?" — спрашивает мужик. "Утерял я ногу на Балканских горах в турецкой баталии", — отвечает солдат. "Ничего. Раз дюже голодный — подымешь, — засмеялся мужик. — Тут тебе камердинеров нету". Солдат покряхтел, изловчился, поднял корку и видит — это не хлеб, а одна зелёная плесень. Один яд! Тогда солдат вышел на двор, свистнул — и враз сорвалась метель, пурга, буря закружила деревню, крыши посрывала, а потом ударил лютый мороз. И мужик тот помер.
— Отчего же он помер? — хрипло спросил Филька.
— От охлаждения сердца, — ответила бабка, помолчала и добавила: — Знать, и нынче завелся в Бережках дурной человек, обидчик, и сотворил злое дело. Оттого и мороз.
— Чего ж теперь делать, бабка? — спросил Филька из-под тулупа. — Неужто помирать?
— Зачем помирать? Надеяться надо.
— На что?
— На то, что поправит дурной человек своё злодейство.
— А как его исправить? — спросил, всхлипывая, Филька.
— А об этом Панкрат знает, мельник. Он старик хитрый, учёный. Его спросить надо. Да неужто в такую стужу до мельницы добежишь? Сразу кровь остановится.
— Да ну его, Панкрата! — сказал Филька и затих.
Ночью он слез с печи. Бабка спала, сидя на лавке. За окнами воздух был синий, густой, страшный.
В чистом небе над осокорями стояла луна, убранная, как невеста, розовыми венцами.
Филька запахнул тулупчик, выскочил на улицу и побежал к мельнице. Снег пел под ногами, будто артель весёлых пильщиков пилила под корень берёзовую рощу за рекой. Казалось, воздух замёрз и между землёй и луной осталась одна пустота — жгучая и такая ясная, что если бы подняло пылинку на километр от земли, то и её было бы видно и она светилась бы и мерцала, как маленькая звезда.
Чёрные ивы около мельничной плотины поседели от стужи. Ветки их поблёскивали, как стеклянные. Воздух колол Фильке грудь. Бежать он уже не мог, а тяжело шёл, загребая снег валенками.
Филька постучал в окошко Панкратовой избы. Тотчас в сарае за избой заржал и забил копытом раненый конь. Филька охнул, присел от страха на корточки, затаился. Панкрат отворил дверь, схватил Фильку за шиворот и втащил в избу.
— Садись к печке, — сказал он.— Рассказывай, пока не замёрз.
Филька, плача, рассказал Панкрату, как он обидел раненого коня и как из-за этого упал на деревню мороз.
— Да-а, — вздохнул Панкрат, — плохо твоё дело! Выходит, что из-за тебя всем пропадать. Зачем коня обидел? За что? Бессмысленный ты гражданин!
Филька сопел, вытирал рукавом глаза.
— Ты брось реветь! — строго сказал Панкрат. — Реветь вы все мастера. Чуть что нашкодил — сейчас в рёв. Но только в этом я смысла не вижу. Мельница моя стоит, как запаянная морозом навеки, а муки нет, и воды нет, и что нам придумать — неизвестно.
— Чего же мне теперь делать, дедушка Панкрат? — спросил Филька.
— Изобрести спасение от стужи. Тогда перед людьми не будет твоей вины. И перед раненой лошадью — тоже. Будешь ты чистый человек, весёлый. Каждый тебя по плечу потреплет и простит. Понятно?
— Понятно, — ответил упавшим голосом Филька.
— Ну, вот и придумай. Даю тебе сроку час с четвертью.
В сенях у Панкрата жила сорока. Она не спала от холода, сидела на хомуте — подслушивала. Потом она боком, озираясь, поскакала к щели под дверью. Выскочила наружу, прыгнула на перильца и полетела прямо на юг. Сорока была опытная, старая и нарочно летела у самой земли, потому что от деревень и лесов всё-таки тянуло теплом и сорока не боялась замёрзнуть. Никто её не видел, только лисица в осиновом яру высунула морду из норы, повела носом, заметила, как тёмной тенью пронеслась по небу сорока, шарахнулась обратно в нору и долго сидела, почёсываясь и соображая: куда ж это в такую страшную ночь подалась сорока?
А Филька в это время сидел на лавке, ёрзал, придумывал.
— Ну, — сказал наконец Панкрат, затаптывая махорочную цигарку, — время твоё вышло. Выкладывай! Льготного срока не будет.
— Я, дедушка Панкрат, — сказал Филька, — как рассветёт, соберу со всей деревни ребят. Возьмём мы ломы, пешни, топоры, будем рубить лёд у лотка около мельницы, покамест не дорубимся до воды и не потечёт она на колесо. Как пойдёт вода, ты пускай мельницу! Повернёшь колесо двадцать раз, она разогреется и начнёт молоть. Будет, значит, и мука, и вода, и всеобщее спасение.
— Ишь ты, шустрый какой! — сказал мельник, — Подо льдом, конечно, вода есть. А ежели лёд толщиной в твой рост, что ты будешь делать?
— Да ну его! — сказал Филька. — Пробьём мы, ребята, и такой лёд!
— А ежели замёрзнете?
— Костры будем жечь.
— А ежели не согласятся ребята за твою дурь расплачиваться своим горбом? Ежели скажут: "Да ну его! Сам виноват — пусть сам лёд и скалывает".
— Согласятся! Я их умолю. Наши ребята — хорошие.
— Ну, валяй собирай ребят. А я со стариками потолкую. Может, и старики натянут рукавицы да возьмутся за ломы.
 В морозные дни солнце восходит багровое, в тяжёлом дыму. И в это утро поднялось над Бережками такое солнце. На реке был слышен частый стук ломов. Трещали костры. Ребята и старики работали с самого рассвета, скалывали лёд у мельницы. И никто сгоряча не заметил, что после полудня небо затянулось низкими облаками и задул по седым ивам ровный и тёплый ветер. А когда заметили, что переменилась погода, ветки ив уже оттаяли, и весело, гулко зашумела за рекой мокрая берёзовая роща. В воздухе запахло весной, навозом.
Ветер дул с юга. С каждым часом становилось всё теплее. С крыш падали и со звоном разбивались сосульки.
Вороны вылезли из-под застрех и снова обсыхали на трубах, толкались, каркали.
Не было только старой сороки. Она прилетела к вечеру, когда от теплоты лёд начал оседать, работа у мельницы пошла быстро и показалась первая полынья с тёмной водой.
Мальчишки стащили треухи и прокричали "ура". Панкрат говорил, что если бы не тёплый ветер, то, пожалуй, и не обколоть бы лёд ребятам и старикам. А сорока сидела на раките над плотиной, трещала, трясла хвостом, кланялась на все стороны и что-то рассказывала, но никто, кроме ворон, её не понял. А сорока рассказывала, что она долетела до тёплого моря, где спал в горах летний ветер, разбудила его, натрещала ему про лютый мороз и упросила его прогнать этот мороз, помочь людям.
Ветер будто бы не осмелился отказать ей, сороке, и задул, понёсся над полями, посвистывая и посмеиваясь над морозом. И если хорошенько прислушаться, то уже слышно, как по оврагам под снегом бурлит-журчит тёплая вода, моет корни брусники, ломает лёд на реке.
Всем известно, что сорока — самая болтливая птица на свете, и потому вороны ей не поверили — покаркали только между собой: что вот, мол, опять завралась старая.
Так до сих пор никто и не знает, правду ли говорила сорока, или всё это она выдумала от хвастовства. Одно только известно, что к вечеру лёд треснул, разошёлся, ребята и старики нажали — и в мельничный лоток хлынула с шумом вода.
Старое колесо скрипнуло — с него посыпались сосульки — и медленно повернулось. Заскрежетали жернова, потом колесо повернулось быстрее, и вдруг вся старая мельница затряслась, заходила ходуном и пошла стучать, скрипеть, молоть зерно. Панкрат сыпал зерно, а из-под жернова лилась в мешки горячая мука. Женщины окунали в неё озябшие руки и смеялись.
По всем дворам кололи звонкие берёзовые дрова. Избы светились от жаркого печного огня. Женщины месили тугое сладкое тесто. И всё, что было живого в избах — ребята, кошки, даже мыши,— всё это вертелось около хозяек, а хозяйки шлёпали ребят по спине белой от муки рукой, чтобы не лезли в самую квашню и не мешались.
Ночью по деревне стоял такой запах тёплого хлеба с румяной коркой, с пригоревшими к донцу капустными листьями, что даже лисицы вылезли из нор, сидели на снегу, дрожали и тихонько скулили, соображая, как бы словчиться стащить у людей хоть кусочек этого чудесного хлеба.
На следующее утро Филька пришёл вместе с ребятами к мельнице. Ветер гнал по синему небу рыхлые тучи и не давал им ни на минуту перевести дух, и потому по земле неслись вперемежку то холодные тени, то горячие солнечные пятна.
Филька тащил буханку свежего хлеба, а совсем маленький мальчик Николка держал деревянную солонку с крупной жёлтой солью. Панкрат вышел на порог, спросил:
— Что за явление? Мне, что ли, хлеб-соль подносите? За какие такие заслуги?
— Да нет! — закричали ребята.— Тебе будет особо. А это раненому коню. От Фильки. Помирить мы их хотим.
— Ну что ж, — сказал Панкрат, — не только человеку извинение требуется. Сейчас я вам коня представлю в натуре.
Панкрат отворил ворота сарая, выпустил коня. Конь вышел, вытянул голову, заржал — учуял запах свежего хлеба. Филька разломил буханку, посолил хлеб из солонки и протянул коню. Но конь хлеба не взял, начал мелко перебирать ногами, попятился в сарай. Испугался Фильки. Тогда Филька перед всей деревней громко заплакал.
Ребята зашептались и притихли, а Панкрат потрепал коня по шее и сказал:
— Не пужайся, Мальчик! Филька не злой человек. Зачем же его обижать? Бери хлеб, мирись!
Конь помотал головой, подумал, потом осторожно вытянул шею и взял наконец хлеб из рук Фильки мягкими губами. Съел один кусок, обнюхал Фильку и взял второй кусок. Филька ухмылялся сквозь слезы, а конь жевал хлеб, фыркал. А когда съел весь хлеб, положил голову Фильке на плечо, вздохнул и закрыл глаза от сытости и удовольствия.
Все улыбались, радовались. Только старая сорока сидела на раките и сердито трещала: должно быть, опять хвасталась, что это ей одной удалось помирить коня с Филькой. Но никто её не слушал и не понимал, и сорока от этого сердилась всё больше и трещала, как пулемёт.

Умка

— Ты знаешь, как построить хорошую берлогу? Я научу тебя. Тебе это пригодится. Нужно вырыть когтями небольшую ямку и улечься в нее поудобнее. Над тобой будет свистеть ветер, а хлопья снега будут сыпаться тебе на плечи. Но ты лежи и не шевелись. Под снегом скроется спина, лапы, голова. Не беспокойся, не задохнешься: от теплого дыхания в снегу появится отдушина. Снег плотно засыплет тебя. Ты отлежишь бока, и у тебя затекут лапы. Терпи, терпи, пока над тобой не вырастет огромный снежный сугроб. Тогда начинай ворочаться. Ворочайся что есть сил. Боками обминай снежные стены. Потом встань на все четыре лапы и выгни спину: подними повыше потолок. Если ты не поленишься, у тебя будет хорошая берлога. Просторная и теплая, как наша.
Так белая медведица учила маленького медвежонка Умку, а он лежал на боку ее теплого мехового живота и нетерпеливо дрыгал задними ногами, будто ехал на велосипеде.
В берлоге было тепло. На дворе стояла долгая теплая ночь.
И звезды не просвечивали сквозь плотную снежную крышу.
— Пора спать, — сказала медведица.
Умка ничего не ответил, только сильнее задрыгал лапами. Он не хотел спать.
Медведица стала причесывать пушистую шкурку Умки когтистой лапой. Другого гребешка у нее не было. Потом она мыла его языком.
Умка не хотел мыться. Он вертелся, отворачивал голову, и медведица придерживала его тяжелой лапой.
— Расскажи про рыбу, — попросил Умка.
— Хорошо, — согласилась белая медведица и стала рассказывать про рыбу. — В далеком теплом море, где нет льдин, живет печальная рыба-солнце. Она большая, круглая и плавает только прямо.
И не может увернуться от зубов рыбы-акулы. Потому и печальная.
Умка внимательно слушал и сосал лапу. Потом он сказал:
— Как жалко, что солнце — рыба и что его съела акула. Сидим в потемках.
— Наше солнце не рыба, — возразила медведица. — Оно плаваем в небе, в голубом верхнем море. Там нет акул. Там птицы.
— Когда же оно приплывет?
— Спи, — строго сказала белая медведица. — Когда ты проснешься, будет солнце и будет светло.
Умка вздохнул, поворчал, поворочался и уснул...
...Он проснулся оттого, что у него зачесался нос. Приоткрыл глаза — вся берлога залита нежным голубоватым светом. Голубыми были стены, потолок, и даже шерсть большой медведицы была голубой, словно ее подсинили.
— Что это? — спросил Умка и сел на задние лапы.
— Солнце, — ответила медведица.
— Приплыло?
— Взошло!
— Оно голубое и с рыбьим хвостом?
— Оно красное. И никакого хвоста у него нет.
Умка не поверил, что солнце красное и без хвоста. Он принялся копать выход из берлоги, чтобы посмотреть, какое солнце. Слежавшийся плотный снег не поддавался, из-под когтей летели белые ледяные искры.
И вдруг Умка отскочил: яркое красное солнце ударило его ослепительным лучом. Медвежонок зажмурился. А когда снова приоткрыл глаза, ему стало весело и щекотно. И он чихнул. И, обдирая бока, выбрался из берлоги наружу.
Свежий упругий ветер с тонким свистом дул над землей. Умка подставил нос и почувствовал множество запахов: пахло морем, пахло рыбой, пахло птицами, пахло землей. Эти запахи сливались в один теплый запах. Умка решил, что так пахнет солнце — веселая, ослепительная рыба, которая плавает по верхнему морю и которой не страшна зубастая акула.
Умка бегал по снегу, падал, катался кубарем, и ему было очень весело. Он подошел к морю, опустил лапу в воду и лизнул ее. Лапа оказалась соленой. Интересно, верхнее море тоже соленое?
Потом медвежонок увидел над скалами дым, очень удивился и спросил белую медведицу:
— Что там?
— Люди, — ответила она.
— А кто такие люди?
Медведица почесала за ухом и сказала:
— Люди — это такие медведи, которые все время ходят на задних лапах и могут снять с себя шкуру.
— И я хочу, — сказал Умка и тут же попытался встать на задние лапы.
Но стоять на задних лапах оказалось очень неудобно.
— Ничего хорошего в людях нет, — успокоила его медведица. — От них пахнет дымом. И они не могут подстеречь нерпу и уложить ее ударом лапы.
— А я могу? — поинтересовался Умка.
— Попробуй. Видишь, среди льдов круглое окошко в море. Сядь у этого окошка и жди. Когда нерпа выглянет, ударь ее лапой.
Умка легко прыгнул на льдину и побежал к полынье. Лапы у него не разъезжались, потому что на ступнях росла шерсть — он был в валенках.
Медвежонок добрался до полыньи и залег у ее края. Он старался не дышать. Пусть нерпа думает, что он не Умка, а снежный сугроб и что у сугроба нет ни когтей, ни зубов. А нерпа-то не появлялась!
Вместо нее пришла большая медведица. Она сказала:
— Ничего ты не умеешь делать. Даже нерпы поймать не можешь!
— Здесь нет нерпы! — рыкнул Умка.
— Есть нерпа. Но она видит тебя. Закрой лапой нос.
— Нос? Лапой? Зачем?
Умка широко раскрыл маленькие глаза и удивленно смотрел на мать.
— Ты весь белый, — сказала мама, — и снег белый, и лед белый.
 И все вокруг белое. И только твой нос черный. Он тебя выдает. Закрой его лапой.
— А медведи, которые ходят на задних лапах и снимают шкуру, тоже прикрывают носы лапой? — поинтересовался Умка.
Медведица ничего не ответила. Она отправилась ловить рыбусайку. На каждой лапе у нее было по пять рыболовных крючков.
Веселая рыба-солнце плыла по верхнему голубому морю, и вокруг становилось все меньше снега и больше земли. Берег стал зеленеть.
Умка решил, что его шкурка тоже станет зеленой. Но она оставалась белой, лишь слегка пожелтела.
С появлением солнца для Умки началась интересная жизнь. Он бегал по льдинам, взбирался на скалы и даже окунулся в ледяное море. Ему хотелось встретить странных медведей — людей. Он все расспрашивал о них медведицу:
— А в море они не водятся?
Мать покачала головой:
— Они утонут в море. Их мех не покрыт жиром, сразу обледенеет, станет тяжелым. Они водятся на берегу возле дыма.
Однажды Умка улизнул от большой медведицы и, прячась за скалы, отправился в сторону дыма, чтобы повидать странных медведей. Он шел долго, пока не очутился на снежной полянке с темными островками земли. Умка приблизил нос к земле и втянул в себя воздух. Земля пахла вкусно. Медвежонок даже лизнул ее.
И тут он увидел незнакомого медвежонка на двух лапах. Рыжеватая шкурка блестела на солнце, а на щеках и на подбородке шерсть не росла. И нос был не черный — розовый.
Выбрасывая задние лапы вперед, Умка побежал к двуногому медвежонку. Незнакомец заметил Умку, но почему-то побежал не навстречу, а пустился наутек. Причем бежал он не на четырех лапах, как удобнее и быстрее, а на двух задних. Передними же размахивал без всякой пользы.
Умка поспешил за ним. Тогда странный медвежонок, не останавливаясь, стянул с себя шкуру и бросил ее на снег — в точности как рассказывала медведица. Умка добежал до сброшенной шкуры.
Остановился. Понюхал. Шкура была жесткой, короткий ворс поблескивал на солнце. "Хорошая шкура, — подумал Умка, — только где же хвост?"
А незнакомец тем временем отбежал довольно далеко. Умка пустился вдогонку. И потому, что он бежал на четырех лапах, то скоро снова приблизился к двуногому. Тогда тот бросил на снег...
передние ступни. Ступни были без когтей. Это тоже удивило Умку.
Потом двуногий медведь сбросил голову. Но голова оказалась...
пустой: без носа, без пасти, без зубов, без глаз. Только большие плоские уши болтались по сторонам, и у каждого уха — тоненький хвостик. Все это было очень интересно и любопытно. Умка, например, не мог бы сбросить шкуру или пустую голову.
Наконец он догнал двуногого. Тот сразу упал на землю. И замер, словно хотел подстеречь нерпу. Умка наклонился к его щеке и понюхал. От странного медведя пахло не дымом — от него пахло молоком. Умка лизнул его в щеку. Двуногий приоткрыл глаза, черные, с длинными ресницами. Потом встал и отскочил в сторону.
А Умка стоял на месте и любовался. Когда же к Умке потянулась лапа белая, гладкая, совсем без шерсти, — медвежонок даже заскулил от радости.
Потом они шли вместе по снежной полянке, по земляным островкам, и двуногий медвежонок подбирал все, что он побросал. Он надел на свою голову пустую, с плоскими ушами, натянул на лапы ступни без когтей и влез в шкуру, которая оказалась без хвоста, даже без маленького.
Они пришли к морю, и Умна предложил своему новому другу искупаться. Но тот остался на берегу. Медвежонок долго плавал, нырял и даже поймал на коготь серебристую рыбку. Но когда вышел на берег, нового знакомого не оказалось на месте. Наверное, он убежал в свою берлогу. Или пошел охотиться на полянку, надеясь встретить двуногого друга. Он принюхивался, но ветер не пахнул ни дымом, ни молоком.
...Красная рыба-солнце плыла по синему верхнему морю-небу.
И был большой бесконечный день. Тьма совсем исчезла. А берлога начала таять и заполнялась голубой водой. Но когда есть солнце — берлога не нужна.
Льды отошли далеко от берега. И нижнее море стало чистым, как верхнее.
Однажды большая медведица сказала:
— Пора, Умка, перебираться на льдину. Мы поплывем с тобой по всем северным морям.
— А двуногие медведи плавают на льдинах? — спросил Умка.
— Плавают, — ответила мать, — только самые смелые.
Умка подумал, что, может быть, он встретит своего нового друга на льдине в северных морях, и тут же согласился перебраться на новое место. Но перед тем как отправиться в путь, спросил на всякий случай:
— Акула меня не съест?
Медведица тихо зарычала, засмеялась:
— Ты же не печальная рыба-солнце. Ты же белый медведь!
И потом, еще ни одна акула не заплывала в наше холодное море.
Мать и сын подошли к воде. Оглянулись на родные места.
И поплыли. Впереди — медведица, за ней — Умка. Они плыли долго по холодному морю. В теплых шкурах, смазанных салом, им было тепло. Вдалеке показалось белое поле льдов.
Умка с матерью, как все белые медведи, стали жить на льдинах.
Они охотились, ловили рыбу. А льды всё плыли и плыли, унося их дальше от родного берега...
...Пришла зима. Веселая рыба-солнце уплыла куда-то по верхнему морю. И опять стало надолго темно. В полярной ночи не видно ни Умки, ни медведицы. Зато в небе загорелись яркие северные звезды.
Появились два звездных ковшика. Большой ковшик — Большая Медведица, маленький — Малая.
И когда двуногий медвежонок — мальчик, живущий на берегу, — выходит на улицу, он отыскивает глазами маленький ковшик и вспоминает Умку. Ему кажется, что это Умка шагает по высокому небу, а за ним идет мать Большая Медведица.

Фея в медвежьей берлоге

Шумел лес, гудел ветер, столетние сосны плакали и стонали... Старая колдунья Метель кружилась в дикой пляске. Дедко Мороз смотрел на нее, хлопал в ладоши и восклицал с довольным видом, потирая руки:
— Лихо! Ой, бабушка Метелица, лихо! А лес шумел, и старые сосны плакали и стонали. Кругом было темно, неприветно. Звери попрятались к себе в берлоги, чтобы переждать в них лютую непогоду. Им было весело, тепло и уютно. У всех у них были семьи, были добрые, ласковые детки, были родные.
У серого Мишки не было никого. Совсем одинок на белом свете был серый лохматый Мишка. И жил он, как отшельник, один−одинешенек в самой чаще леса, и никто никогда не заглядывал к нему.
Он был большой−пребольшой и сильный−пресильный, такой большой и такой сильный, что все его собратья−медведи казались слабыми малютками в сравнении с ним.
И все звери его боялись: и зайцы, и лисицы, и волки, и медведи. Да, даже медведи боялись его, когда он шел по лесу, весь всклокоченный, огромный и страшный, со сверкающими глазами; и как только он своей неуклюжей, тяжелой поступью выходил из берлоги, все бежало, сворачивая в сторону с его пути.
А между тем он никому не сделал зла и был страшен только потому, что одичал в одиночестве.
А одиноким он был давно. Давным−давно пришел он в этот лес из глухого, черного бора и поселился здесь, в чужом лесу, в новой, наскоро им самим вырытой берлоге.
Люди отняли у него медведицу−жену и детей−медвежат, убили их, а его самого ранили пулей. Эта пуля крепко засела в толстой медвежьей шкуре и напоминала ему о том, что люди его враги, что они сделали его несчастным на всю жизнь. И серый Мишка ненавидел людей, как только можно ненавидеть самых злейших врагов. И зверей он ненавидел: ушел от них в лес подальше и не хотел дружить с ними. Еще бы! Ведь они были счастливы по−своему, а ему одинокому, обиженному и одичавшему, было больно смотреть на чужое счастье.
В те дни, когда кружилась метель, и пел ветер, он чувствовал себя лучше, и легче и веселее становилось у него на душе. Он залезал в свою берлогу, лизал лапу и думал о том, как злы и жестоки люди и как он ненавидит их — он, большой, серый, косматый медведь.
Шумел лес, кружилась метелица, и старые сосны скрипели.
Мишка лежал на своей постели из мха и листьев и ждал приближения ночи. Ему хотелось уснуть хорошенько, чтобы забыть и злобу, и ненависть, и тоску.
И вдруг в полутьме его берлоги что−то блеснуло неожиданно ярко. Какой−то розовый комочек перекувырнулся в воздухе и упал к самым ногам медведя.
Мишка наклонился, взял в лапу розовый комочек и поднес его к самым глазам, стараясь рассмотреть неизвестный предмет.
Смотрел Мишка, смотрел — и брови его нахмурились, глаза сверкнули.
— Неужто человеческое существо! — произнес он сердито. — Хотя и крошечное, маленькое, а все−таки человеческое существо, человек. Да, да, не что иное, как человек.
Действительно, то, что лежало бездыханное на широкой мохнатой его лапе, было очень похоже на человека; только оно было ростом в мизинец, не больше, и с лучистыми крылышками за спиною.
Оно казалось мертвым, это маленькое человеческое существо со светящимися крылышками за спиною, с прелестным, хотя и посиневшим от холода личиком.
Но медведь злобно смотрел на маленькое существо, не заметя, как оно прекрасно. Ему хотелось уничтожить его, потому что маленькое существо было похоже на его врага — человека.
Мишка уже занес другую лапу, чтобы убить ею малютку, как вдруг согретое горячим медвежьим дыханием маленькое существо ожило, встрепенулось, открыло глазки и зашевелилось своими лучистыми крылышками... И вся внутренность берлоги сразу осветилась ярким светом, и странные звуки точно серебряного колокольчика, звуки, каких угрюмый Мишка никогда в жизни не слыхал, наполнили все уголки и закоулки его жилища. И показалось Мишке, что в его берлоге стало светло, как в первый день ясного мая, и что запахло в ней цветами, весенними душистыми цветами старого леса...
А странное существо с блестящими крылышками, раскрыв, свои глазки, залилось звонким смехом.
— О−о, какой смешной, странный медведь, — звенело оно, — какой большой, дикий медведь! Не думаешь ли ты убить меня? Ха, ха, ха, ха! Вот глупый, глупый Мишка! Поднял свою косматую лапу, ворочает своими свирепыми глазами и думает, что напугал этим маленькую фею.
— Разве ты фея, а не человек? — удивился медведь.
— Ну, конечно, фея, глупый! Люди велики и неуклюжи, а я мала и изящна, как цветок. Вглядись−ка в меня хорошенько. Разве бывают люди такие грациозные, такие подвижные, как я? И потом, я не боюсь смерти, как люди! Если ты убьешь меня, я превращусь в тот цветок, из которого я появилась, и новая жизнь улыбнется мне. Бабочки будут порхать вокруг меня, пчелы станут напевать свои мелодичные песенки, а серебряный луч месяца расскажет мне такие чудесные сказки, каких ты, большой, серый, неуклюжий медведь, наверное, не слыхивал. Когда же придет осень, и цветы завянут, я превращусь снова в фею, лучистую, красивую, как сейчас, и улечу на зиму в южные страны.
— Но как же теперь, в такую стужу, ты осталась здесь и чуть живая очутилась в моей берлоге? — заинтересовался медведь.
Фея засмеялась еще веселее.
— О, о, это мой маленький каприз! — вскричала она весело. — Я хотела увидеть зиму, метель, вьюгу, я хотела услышать песенку ветра, чтобы потом похвастать всем виденным перед моими подругами! И я спряталась в дупло старой сосны, думая полюбоваться оттуда на все это. Но стало холодно, так холодно, что я закоченела. Я привыкла к теплу и свету, к радостям жизни и аромату цветов. А тут еще старый дятел, хозяин дупла, выгнал меня из своего жилища. Глупый дятел совсем не понимает вежливого обращения с такими хорошенькими феями, как я. Ветер подхватил меня, вьюга закружила мне голову и... и не знаю, как я очутилась в твоей берлоге, на твоей косматой лапе, серый медведь.
— А ты не боишься, что я съем тебя? — поинтересовался снова Мишка.
— Нет, не боюсь... Я самая хорошенькая фея, какая может только встретиться в вашем лесу, и тебе жаль будет съесть меня, — снова засмеялось−зазвенело странное существо. — И потом я буду рассказывать тебе сказки, и тебе будет веселее со мною, чем одному. О, ты не знаешь еще, какие сказки умеет рассказывать фея Лиана.
— Тебя зовут Лиана? — осведомился медведь.
— Да, меня зовут Лианой! Розовый Май, мой крестный отец дал мне это хорошенькое имя. Что же, ты все еще хочешь прогнать меня из своей берлоги? Или ты хочешь съесть меня, глупый серый медведь?
Медведь нахмурился и усиленно засосал лапу. Ему жаль было расставаться со звонким и нежным, как серебряный колокольчик, смехом, и с ярким светом в своей берлоге, и с ароматом весенних цветов, который наполнил ее с появлением феи.
Но она, эта маленькая фея, так была похожа на человека, а он, Мишка, ненавидел людей и обещал отомстить им за то, что они сделали его одиноким. Не отомстить ли ему заодно и маленькой фее?
Пока Мишка думал о том, как ему быть, фея, не дожидаясь, начала тихонько, вполголоса, рассказывать ему сказку, такую сказку, какой, наверное, не знал сам могучий зеленобородый хозяин леса, лесовик.
А когда Лиана кончила свою сказку, суровое, угрюмое выражение сошло с морды медведя, складки на лбу расправились и глаза загорелись приветливым, мягким светом.
— Ты можешь остаться в моей берлоге! — разрешил он милостиво Лиане. — Тебе будет здесь тепло, хорошо и уютно!
И Лиана осталась.
"У меня была медведица−жена и трое медвежат, ласковых и игривых. Их отняли злые люди, и я остался одиноким, угрюмым медведем. Звери боятся меня. А Лиана не боится. Она доверяет мне. Она садится мне на лоб и тормошит меня за уши, она трогает мои острые, огромные зубы своими нежными пальчиками, дует мне в глаза, а когда я морщусь от этого, она заливается звонким смехом над моими невольными гримасами. Она не боится меня, не чуждается, она привыкла ко мне и не хочет мне зла.
Злые люди отняли у меня медведицу и трех славных медвежат, а судьба за это подарила мне Лиану. Буду заботиться о Лиане за ее доброту и ласку ко мне", — так рассуждал медведь, ступая по лесу, а звери с недоумением смотрели ему вслед.
— Удивительно, что сталось с нашим букой. Он выглядит много приветливее и добрее! — говорила кумушка−лисица молодому лесному волку.
Тот прищурился вслед медведю и, виляя хвостом, процедил сквозь зубы:
— Не удивляйтесь. Если бы в вашей норе стало так светло, уютно и прекрасно, как у него в берлоге, вы бы тоже изменились, как он.
Фея Лиана совершенно преобразила суровую, неприветную берлогу Мишки.
Вместе с ярким светом своих крылышек, вместе с ароматом цветов и журчаньем сказок она внесла веселье, жизнь, сердечность и радость в угол бедного одинокого медведя.
И Мишка за это платил беззаветной преданностью и верной службой маленькой фее.
Он всячески старался угождать ее малейшим капризам, угадать каждое ее желание.
А желаний и капризов у феи Лианы было немало.
Однажды ей захотелось иметь тот цветок розы, который она видела когда−то в окне соседней с лесом деревушки.
Мишка отправился в деревню и похитил цветок, рискуя собственной шкурой. Но оказалось, растение представляло один только жалкий стебелек с листьями, а самого цветка уже не было на нем. Роза давно отцвела.
Лиана затопала ножками от досады и успокоилась только тогда, когда Мишка, вместо розы, устроил ей крошечную колесницу из сосновой хвои, впряг в нее белку, пойманную им в лесу, и Лиана могла разъезжать в своем новом экипаже по всей берлоге.
Но интереснее всего было то, что фея Лиана научила плясать угрюмого, серого Мишку.
Когда ей надоедало рассказывать сказки или кружиться по берлоге со своей белкой, она заставляла петь сверчков в углу их жилища и приказывала Мишке плясать одну из тех неуклюжих потешных плясок, которые умеют исполнять одни лишь медведи.
И Мишка плясал, чтобы только угодить своей маленькой гостье. А когда он уставал, и пот градом катился с его тяжелой шкуры, Лиана вспархивала ему на голову и махала над ним своими легкими крылышками, и медведю от этого становилось прохладно и легко. Так весело и хорошо протекало время в медвежьей берлоге. Серый медведь давно забыл свое горе. Он крепко полюбил Лиану и, не задумываясь, отдал бы жизнь за нее.
Наступила весна. Снег в лесу растаял. Потекли быстрые ручейки в ложбинах. Белый подснежник сиротливо выглянул из зеленой травы.
Мишка увидел подснежник, сорвал его и принес Лиане. Веселая фея при виде первого весеннего цветка побледнела разом и стала сама белее принесенного подснежника. В глазках Лианы отразилась безысходная грусть. Она сложила свои крылышки, и вся опустилась и потемнела,
— Что с тобою, Лиана? — испуганно наклонился к ней медведь.
— Ах, ничего, ничего... — произнесла она таким голосом, от которого болезненно замерло медвежье сердце.
Но расспрашивать про ее горе он не посмел, потому что боялся еще более растревожить маленькую фею.
Прошел еще месяц, и лесная лужайка запестрела цветами. Красавчик Май выглянул из своей нарядной колыбели и поздравил с праздником природу. Ему ответил жаворонок мелодичной и звонкой трелью. Эта трель достигла слуха Лианы. Она затрепетала и забилась от нежных звуков птичьей песенки. Глаза ее широко раскрылись, в них появились слезы.
Медведь увидел эти слезы и произнес с чувством:
— Люди, слыхал я, плачут много и сильно, но феи — никогда. Только большое горе может вызвать слезы на веселых глазках феи. У тебя, вероятно, есть какое−нибудь горе. Ты хочешь на волю, Лиана, к таким же веселым, маленьким феям, как и ты!
Но фея заплакала еще сильнее, услышав эти слова.
— Нет, нет, я не уйду от тебя! Лиане жаль оставить тебя снова одиноким, — говорила она. — Ты будешь скучать без меня, потому что я успела своими сказками, своей веселой болтовней и смехом заставить тебя забыть твое горе. Нет, я не уйду от тебя, я не хочу быть неблагодарной: ты дал мне приют в своем жилище, когда мне некуда было деваться, ты спас меня от стужи и смерти... Нет, нет, я не оставлю тебя! Будь покоен, мой Друг! Сердце Мишки забилось радостно и тепло. Он понял, что не все в мире несправедливы и жестоки. И он еще крепче полюбил своего друга — маленькую фею за ее слова.
Все пошло по−старому, только Лиана не выглядывала больше из медвежьей берлоги и поминутно затыкала свои маленькие уши, чтобы не слышать трелей жаворонка, заливавшегося в лесу.
И вдруг однажды, когда медведь дремал на свежей моховой постели, а Лиана, сидя около его уха, нашептывала ему свои прелестные сказки, в берлогу влетел хорошенький голубой мотылек. На спине мотылька сидела чудесная маленькая фея, как две капли воды похожая на Лиану.
— Привет тебе! Привет тебе! — залепетала она, бросаясь в объятия Лианы. — Наконец−то я нашла тебя, сестра! Я искала тебя по всему лесу, чтобы сказать тебе приятную новость. Завтра в первое новолуние мы, лесные феи, празднуем избрание нашей королевы. Каждая из нас расскажет то, что видела интересного за эту зиму. И та, чей рассказ будет лучше всех, сделается нашей повелительницей. Я прилетела известить тебя об этом сюда, потому что лесная мышь сказала мне, что тебя можно найти в медвежьей берлоге. Смотри, не забудь прилететь завтра на наше торжество.
И, прозвенев все это своим колокольчиком−голоском, фея−гостья снова умчалась на спине своего возницы — мотылька.
Мишка взглянул на Лиану. Она лежала, вся съежившись, в самом дальнем уголку берлоги. Ее глаза, широко раскрытые, выражали такую безысходную тоску, что медведь не выдержал и произнес глухим, убитым голосом:
— Ступай, Лиана! Ступай обратно в твое майское царство зелени, песен и цветов! Ты появишься среди веселых маленьких фей, расскажешь им про дружбу и преданность сурового одинокого медведя, и они выберут тебя своей королевой, потому что твоя сказка будет самой интересной из всех. Прощай, Лиана, лети в свое царство! Феи должны быть свободны, должны жить и радоваться среди цветов, и не место им в темной и душной звериной берлоге. И с этими словами он сиротливо поник своей косматой головою.
Лиана встрепенулась. Ей было бесконечно жаль оставить доброго, славного Мишку, которого она успела приучить к себе и которого заставила забыть его одиночество; но в то же время ее неудержимо тянуло в царство маленьких фей, зелени, цветов, в царство веселья и радости, из которого она явилась. Недолго колебалась маленькая, розовая фея. Бросила она последний взгляд на медведя, кивнула ему хорошенькой головкой и, расправив блестящие крылышки, нежно прозвенела ему на ушко свой прощальный привет. А потом, с болью в сердце, но с сознанием возвращенной свободы, улетела, как быстрая птичка, из медвежьей берлоги.
Она примчалась с быстротою молнии на посеребренную лунным сиянием цветочную поляну как раз в ту минуту, когда под звуки соловьиной песни одна из фей, сидя на троне будущей королевы, закончила свою сказку.
Вокруг трона королевы, на чашечках ночных фиалок, сидели крошечные феи и аплодировали рассказчице.
— Ее сказка лучше всех остальных! — звенели они своими колокольчиками−голосами. — И прелестная рассказчица должна быть нашей королевой.
Но тут появилась Лиана и, опустившись на цветок дикого левкоя, рассказала им правду−быль о том, как злой, страшный, угрюмый, дикий медведь стал добрым и кротким с тех пор, как в его берлоге появилась крошечная фея, и как он полюбил фею, как заботился о ней и как ему не хотелось расставаться с нею. А в заключение она рассказала и о том, как самой фее жаль было оставить одинокого Мишку с разбитым сердцем...
Эта сказка была так хороша, что даже соловей затих, прислушиваясь к красивому повествованию.
И маленькие эльфы плакали, слушая сказку Лианы, плакали, слушая сказку о разбитом медвежьем сердце.
И когда она кончила, цветы и феи, соловьи и ночные бабочки аплодировали ей.
И все в один голос выбрали ее королевой. Светляки зажглись в траве и осветили картину ночного майского праздника. Лиану посадили на трон, и многочисленная свита воздушных маленьких фей старалась предупредить каждое желание новой королевы.
Но королева смотрела печально на всех своими красивыми глазками.
Ей представлялась далекая, темная берлога, невзрачная постель из старых листьев и мха и одинокий, бедный, печальный медведь, думающий с тоскою о ней — королеве...

Зимний привет

Проснулась утром белка и видит: земля покрыта снегом, деревья тоже. А в воздухе летают пушистые снежинки.
— Пошлю зайцу снежинку! — сказала белка. — Пусть это ему будет зимний привет от меня.
И белка выбрала самую красивую снежинку — крохотное, сверкающее колёсико с причудливыми зубцами, — толкнула его и проговорила:
— Катись, снежинка, катись прямо к зайцу и передай ему от меня зимний привет.
Покатилась снежинка и запела:
Была я снежинкой, а стану комком.
Я к зайчику белым качусь колобком.
Ах, к зайчику, зайчику, зайчику, зайчику
Белым качусь колобком.
Катится снежинка. А к ней по дороге всё новые и новые снежинки прилипают. Снежинка знай себе обрастает снегом. И, покуда докатилась до зайца, она уже была не снежинкой, а комочком. Белым гладким комочком
Обрадовался заяц, повертел снежный комок и так и этак. «Давай, — думает, — пошлю зимний привет лисе. Вот обрадуется она!»
Тут заяц толкнул комок снега и проговорил:
— Катись, комочек, катись прямо к лисе и передай ей от меня зимний привет.
Покатился комочек и запел:
Вот-вот из комочка получится ком...
Я к лисоньке в гости качусь кувырком.
Ах, к лисоньке, лисоньке, лисоньке, лисоньке
В гости качусь кувырком.
Катится комочек, а к нему по дороге всё новые и новые снежинки прилипают. Комочек знай себе обрастает снегом, и, покуда докатился до лисы, он уже был не комочком, а комом. Большим белым комом.
Обрадовалась лиса, повертелась вокруг снежного кома, повертелась да и надумала: «Давай пошлю привет косолапому мишке. Вот обрадуется он!»
Разбежалась лиса, толкнула снежный ком изо всей силы и проговорила:
— Катись, ком, катись прямо к мишке и передай от меня косолапому зимний привет.
Покатился снежный ком и запел:
Я ком, из которого станет гора.
С приветом к медведю качусь я с утра.
Ах, к Мишеньке, мишеньке, мишеньке, мишеньке
Мне прикатиться пора.
Катится ком, а к нему по дороге всё новые и новые снежинки прилипают. Ком знай себе обрастает снегом, и, покуда докатился до косолапого мишки, он уже был не комом, а горой. Белой снежной горой.
Проснулся медведь, вылез из своей берлоги, увидел снежную гору и заворчал:
— Кто это мне выход снегом загородил?..
Он уже хотел было налечь плечом, чтобы отодвинуть снежную гору, да вдруг раздумал: лень напала.
— Пойду, — говорит, — прилягу. Авось само как-нибудь обойдётся...
Полез медведь назад в берлогу, подремал, засунув лапу в пасть, а когда вылезать стал, всюду уже таял снег.
Понюхал медведь воздух, полизал снег и стоит, лохматый, не шелохнётся. На его носу капелька в лучах солнца поблёскивает.
Эта капелька и была той растаявшей снежинкой, которую в начале сказки белка послала зайцу.