Люш болеет. И не зная, чем себя занять сочинил сказку. Я обещала добавить её в наш блог :)
Сказка
Жил был дед со старушкой. И не было у них ни детей, ни внуков. Пошла бабушка на базар, увидела колоски и купила. Пришла домой и посадила колосок. Пришла ночь. А на утро она подходит и видит — сидит ребёнок. Он ей и говорит: «Меня звать Колосочек». А старушка зовёт деда и говорит:
— Ты теперь отец, а я мать.
И дед сказал:
— Какая радость!
С той поры они живут, тебе привет шлют.
Однажды большая туча закрыла небо. Солнце три дня не показывалось. Заскучали цыплята без солнечного света и решили солнышко найти.
Отправились цыплята в путь.
Увидела их сорока, подлетела к ним, затараторила:
— Цыплята, куда вы идёте?
Отвечают цыплята:
— Да вот солнышко скрылось. Три дня его на небе не было. Идём его искать.
— И я с вами пойду! И я с вами пойду!
— А ты знаешь, где солнышко живёт?
— Я-то не знаю, а заяц, может, знает, он рядом живёт.
Пришли они к зайцу.
— Заяц, заяц, — запищали цыплята, затараторила сорока, — не знаешь, где солнышко живёт — он знает.
Переправились они через ручей, нашли ежа:
— Ёжик, ёжик, — кричали звери, — ты не знаешь, где солнышко живёт? Три дня его на небе не было, уж не захворало ли?
— Как не знать! Знаю, — отвечает ёж. — За дубом большая гора. На горе — большое облако, над облаком — серебристый месяц, а там и до солнышка недалеко.
Взял ёж палку и пошел дорогу показывать.
Вот пришли они на макушку высокой горы. Залезли на облако, уселись поудобнее, и полетело облако прямо к месяцу в гости.
— Месяц, месяц! Покажи нам, где солнышко живёт!
Привёл их месяц прямо к воротам солнцева дома, а в доме темно, света нет: заспалось, видно, солнце и просыпаться не хочет.
Тут сорока затрещала, цыплята запищали, ёж палочкой застучал:
— Солнышко, солнышко, вставай, посвети!
— Кто это под окошком кричит, мне спать не даёт? Не могу я на небо выглянуть. Три дня меня туча прятала, а теперь заблестеть не смогу…
Начал заяц воду таскать, сорока — солнце водой умывать, ёж — полотенцем вытирать, а цыплята — соринки смахивать.
Выглянуло солнце на небо, чистое, яркое да золотое. И везде стало тепло, светло и радостно.
Две добрые истории об осени для малышей. О разноцветных листьях, дождике, красоте природы и играх.
Гирлянда
Каждое утро мама отводила девочку Машу в детский садик. Маша любила ходить в садик, потому что там было много друзей и очень добрая воспитательница.
Как-то раз после завтрака дети вышли погулять. И что же они увидели? Площадка стала цветной! Всё вокруг было желтым, оранжевым, малиновым, бордовым и красным. Что случилось? Это пришла осень! Листики на деревьях из зеленых превратились в разноцветные.
Маше очень понравились эти красивые листики. Она сплела длинную гирлянду, которую подарила воспитательнице.
Дети ещё долго гуляли, а им на шапочки падали новые и новые листья. А потом пошел холодный дождик, и все весело убежали в тёплый садик обедать.
Скоро зима
Однажды наступила осень. Было много желтых и красных листьев, они вкусно пахли, и с ними было весело играть. Но потом пошел дождь, и пришлось идти домой.
Осень очень красивая, но в ней много дождя, и поэтому нельзя выходить на улицу. Когда разноцветные листья улетят, начнется зима. На землю упадёт снег, всё будет белым и чистым. Ещё зимой можно будет покататься на санках, потому что они новые и их подарил дедушка. А когда ножки замёрзнут, мама обязательно отведет домой, и приготовит вкусный пирог с яблоками. Будем его кушать и запивать сладким чаем.
Приходи скорее, зима!
Японская народная сказка "Журавлиные перья" о самопожертвовании, глупой роли случая, удивительной ткани, любви к родным и близким. Красивая сказка с грустным концом.
Журавлиные перья
Давно— давно жили в одной горной деревушке бедняки — старик со старухой. Очень они печалились, что детей у них не было.
Однажды в снежный зимний день пошел старик в лес. Собрал он большую охапку хвороста, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьется и стонет, видно, на помощь зовет.
— Ах ты, бедняга! Потерпи немного... Сейчас я тебе помогу.
Освободил старик птицу. Взмахнула она крыльями и полетела прочь. Летит и радостно курлычет.
Настал вечер. Собрались старики сесть за ужин. Вдруг кто— то тихонько к ним постучался.
— Кто бы это мог быть в такой поздний час?
Открыл старик дверь. Видит: стоит в дверях девушка, вся запорошенная снегом.
— Заблудилась я в горах, — говорит. — А на беду, сильно метет, дороги не видно.
— Заходи к нам, — приглашает старуха. — Мы гостье рады.
Взял старик девушку за руку и повел к очагу:
— Садись, обогрейся да поужинай с нами.
Поужинали они втроем. Видят старики, девушка красивая да такая ласковая. Стала она старухе по хозяйству помогать, а потом и говорит:
— Хочешь, бабушка, разомну тебе плечи, спину потру?
— Вот спасибо, доченька. Спина— то у меня и вправду болит. А как тебя по имени зовут?
— О— Цуру.
— О— Цуру, Журушка, хорошее имя, — похвалила старушка.
Пришлась старикам по сердцу приветливая девушка. Жалко им с ней расставаться.
На другое утро собирается о— Цу— ру в дорогу, а старики ей говорят:
— Нет у нас детей, Журушка. Останься с нами жить.
— С радостью останусь, у меня ведь на свете никого нет... А в благодарность за доброту вашу натку я для вас хорошего полотна. Об одном только прошу: не заглядывайте в комнату, где я ткать буду. Не люблю, когда смотрят, как я работаю.
Взялась девушка за работу. Только и слышно в соседней комнате:
кирикара тон— тон— тон.
На третий день вынесла о— Цуру к старикам сверток узорчатой ткани. По красному полю золотые журавли летят.
старик со старухой и девушка— Красота— то какая! — дивится старуха. — Глаз не отвести!
Пощупала ткань: мягче пуха, легче пера.
А старик взглянул на девушку и встревожился:
— Сдается мне, Журушка, что ты похудела. Щеки у тебя вон как впали. В другой раз не позволю тебе так много работать.
Вдруг послышался хриплый голос:
— Эй, хозяева дома?
Это пришел торговец Гонта. Ходил он по деревням, скупал полотно у крестьян. Спрашивает Гонта:
— Ну что, бабушка, есть у тебя полотно на продажу? Наткала, верно, за зиму— то?
— Есть на этот раз у нас кое— что получше, господин Гонта, — отвечает старуха. — Вот, взгляни— ка. Это наткала дочка наша Журушка, — и развернула алую ткань перед Гон— той. Золотые журавли словно живые летят.
— О, такого прекрасного узора и в столице никто не видал. Ваша дочь, я смотрю, мастерица! — Гонта полез в кошелек, достал пригоршню золотых монет. Понял он, что в княжеском дворце продаст такую замечательную ткань во сто раз дороже.
— Золотые монеты! Смотрите, настоящее золото! — Старики глазам своим не поверили. Впервые на своем веку видели они золото.
— Спасибо тебе, Журушка, спасибо! — от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. — Заживем мы теперь по— другому. Сошьем тебе новое платье к празднику. Пусть все любуются, какая ты у нас красавица. Журавлиные перья
Наступила весна. Пригрело солнце. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:
— Сестрица Журушка, поиграй с нами.
Или соберутся дети вокруг Журушки, а она им сказки рассказывает о разных диковинных птицах.
Хорошо было детям играть с Журушкой. Но вот как— то раз снова пожаловал Гонта.
— Здравствуй, дедушка! Не найдется ли у тебя опять такой же ткани, как в прошлый раз? Продай мне, я охотно куплю.
— Нет, не проси. Дочке моей нельзя больше ткать: очень она от этой работы устает. Боюсь, заболеет.
Но Гонта чуть не насильно сунул старику в руки кошелек, набитый золотыми монетами.
— Я заплачу еще дороже, чем в прошлый раз. А если ты не согласишься, пеняй на себя. Худо тебе будет. Меня ведь сам князь прислал, — пригрозил Гонта. — Чтоб через три дня ткань была готова, не то головой поплатишься.
Ушел Гонта, а старик и старуха стали горевать:
— Беда, беда! Что же с нами теперь будет! Пропали наши головы.
Все услышала о— Цуру. Стала она утешать стариков:
— Не бойтесь, не плачьте. Через три дня будет готова ткань, красивее прежней.
Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила за собой дверь наглухо.
Вскоре послышался за стеной быстрый— быстрый стук: кирикара тон— тон— тон, кирикара тон— тон— тон.
День, и другой, и третий стучит ткацкий станок.
— Журушка, заканчивай скорее, будет тебе! — тревожатся старик со старухой. — Ты, верно устала, доченька?
Вдруг послышался грубый голос:
Журавлиные перья— Ну как, готово? Покажите мне. Это был Гонта.
— Нет, показать нельзя. Журушка крепко— накрепко запретила к ней входить, пока она ткет.
— Ого! Вот еще выдумки! Я вижу, ваша дочь привередница. Ну, я и спрашивать у нее не стану!
Оттолкнул Гонта стариков и настежь распахнул дверь.
— Ой, там жу— жу— равль! — испуганно забормотал он.
Входят старики — и правда, стоит за ткацким станком большая птица. Широко раскрыла она свои крылья, выщипывает у себя клювом самый нежный мягкий пух и ткет из него красивую ткань: кири— кара тон— тон— тон, кирикара тон— тон— тон.
Захлопнули старики дверь поскорее, а Гонта со всех ног убежал — так он испугался.
На другое утро прибежали дети звать Журушку.
— Журушка, выйди к нам, поиграй с нами или сказку расскажи.
Но в ткацкой комнате все было тихо.
Испугались старик со старухой, открыли дверь и видят: никого нет. Лежат на полу прекрасная узорчатая ткань, а кругом журавлиные перья рассыпаны... Начали старики звать дочку, искали— искали, да так и не нашли...
Под вечер закричали дети во дворе:
— Дедушка, бабушка, идите сюда поскорее!
Выбежали старики, глядят... Ах, да ведь это журавль. Тот самый журавль! Курлычет, кружится над домами. Тяжело так летит...
— Журушка наша, Журушка! — заплакали старики.
Поняли они, что это птица, спасенная стариком, оборотилась девушкой... Да не сумели они ее удержать.
— Журушка, вернись к нам, вернись!
Но все было напрасно. Грустно, грустно, точно прощаясь, крикнул журавль в последний раз и скрылся в закатном небе.
Долго ждали старик со старухой, но Журушка так и не вернулась.
Есть, говорят, на одном из дальних островов большое озеро. Видели там рыбаки журавля с выщипанными перьями. Ходит журавль по берегу и все поглядывает в ту сторону, где старик со старухой остались.
Что важнее: чтобы ребенок становился сильным и ловким? Или научился хорошо петь?.. А может быть, чтобы он рос достойным Человеком?
Сыновья
Две женщины брали воду из колодца. Подошла к ним третья. И старенький старичок на камушек отдохнуть присел.
Вот говорит одна женщина другой:
— Мой сынок ловок да силен, никто с ним не сладит.
— А мой поёт, как соловей. Ни у кого голоса такого нет, — говорит другая. А третья молчит.
— Что же ты про своего сына не скажешь? — спрашивают её соседки.
— Что ж сказать? — говорит женщина. — Ничего в нём особенного нету.
Вот набрали женщины полные вёдра и пошли. А старичок — за ними. Идут женщины, останавливаются. Болят руки, плещется вода, ломит спину.
Вдруг навстречу три мальчика выбегают.
Один через голову кувыркается, колесом ходит — любуются им женщины.
Другой песню поёт, соловьём заливается — заслушались его женщины.
А третий к матери подбежал, взял у неё вёдра тяжёлые и потащил их.
Спрашивают женщины старичка:
— Ну что? Каковы наши сыновья?
— А где же они? — отвечает старик.
— Я только одного сына вижу!
Глубокое и настоящее стихотворение о жизни и приобретенных привычках жителей Ленинграда, переживших блокаду.
Сухари
А бабушка сушила сухари,
И понимала, что сушить не надо.
Но за ее спиной была блокада,
И бабушка сушила сухари.
И над собой посмеивалась часто:
Ведь нет войны, какое это счастье,
И хлебный рядом, прямо за углом…
Но по ночам одно ей только снилось –
Как солнце над ее землей затмилось,
И горе, не стучась, ворвалось в дом.
Блокадный ветер надрывался жутко,
И остывала в памяти «буржуйка»…
И бабушка рассказывала мне,
Как обжигала радостью Победа.
Воякой в шутку называла деда,
Который был сапером на войне.
А дед сердился: «Сушит сухари!
И складывает в наволочку белую.
Когда ж тебя сознательной я сделаю?»
А бабушка сушила сухари.
Она ушла морозною зимой.
Блокадный ветер долетел сквозь годы.
Зашлась голодным плачем непогода
Над белой и промерзшею землей.
«Под девяносто, что ни говори.
И столько пережить, и столько вынести».
Не поднялась рука из дома вынести
Тяжелые ржаные сухари.
