Дайте воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде... Сказка о том, как замерзшая лисица бесцеремонно гостила у наивного медведя.
Медведь и лиса
Поселился в дремучем лесу Мишенька-медведь. Выбрал поляну, избу поставил. Печь сложил, на зиму заготовил три кадушки мёду. Живёт медведь припеваючи.
Бежала как-то мимо Мишенькиной избы лиса. Очень ей избушка понравилась, вот она и стала просить медведя пустить её во двор. Медведь пустил, а лиса уж на крылечко просится, с крылечка — в сени, из сеней — в избу. Вошла лиса в избушку, увидела печку и заохала:
— Позволь мне, Мишенька, лапки у печки погреть, совсем закоченели.
Медведь пустил её на печь. Так и осталась лиса жить в Мишиной избушке.
Через некоторое время узнала лиса про мёд. Потекли слюнки у лисицы. Стала она думать, как её мёду попробовать. Однажды задремал медведь на печке, а лиса хвостик спустила — стук... стук по лавочке, стук... стук...
Услыхал медведь:
— Стучат, кумушка! Отворить надо.
Лиса к окошку подбежала и говорит медведю:
— Это меня соседи зовут, у них ребёночек заболел.
— Ну или, кумушка.
Выбежала лиса в сени, на чердак забралась, мёд нашла да одну кадушку всю вылизала. Наелась, воротилась и опять легла.
Медведь спрашивает:
— Ну что там, кумушка?
— Да хорошо, что вовремя пришла...
— А как ребёночка-то звать?
— Початочек.
— Не знаю я такого имени.
На другой день лежит лиса, мёд вспоминает. Там ещё две кадушки стоят. Не выдержала лисица, опять хвостиком стук... стук... стук.
— Кумушка, а кумушка, — опять стучат.
Лиса с печки скок, к окошечку подбежала. Медведь спрашивает:
— Ну что там, кумушка?
— Да меня опять соседи зовут, другой ребеночек заболел.
— Надо идти, кумушка.
Лисичка в сени побежала, по лесенке на чердак залезла и вторую кадушку мёду вылизала. Опять воротилась и легла. Услыхал медведь:
— Как ребёночка-то звать?
— Середышек.
— Что-то я такого имечка не слыхал.
На третью ночь опять обманула лиса медведя. На чердак забралась и третью кадушку мёду вылизала. В избу вернулась, на печке калачиком свернулась. А медведь не спал, лису дожидался:
— Ну что, кумушка?
— Да всё то же, куманёк. Хорошо, вовремя меня позвали.
— А как больного-то звать?
— Да Последышек.
— Что за имя? Где такое взяли?
Наутро проснулся медведь. Разбудил лису:
— Ставь-ка, кумушка, опару, я дров принесу — станем печь блины, оладышки, да с медком-то и поедим. Уж я тебя угощу.
Взял медведь топор, дров наколол, большую охапку притащил. Взял большую чашку, ложку, пошёл за медком. Пришёл, а кадушки все вверх дном, мёду в них как не бывало. Рассердился Мишка и говорит лисе:
— Это не ты ли мёд у меня слизала?
— Какой мёд? Может, ты сам его съел, да не помнишь! — отвечает хитрая лиса.
Стали они спорить. Тут лиса и говорит:
— А вот мы сейчас узнаем. Ляжем у печки: у кого мёд на брюхе выступит, тот и съел.
Улеглись они с медведем у жаркой печки. Разморило Мишку, заснул он крепки сном. А лисичка на чердак сбегала, остатки мёда выскребла, Мишеньке всё брюхо вымазала, ложку чисто-начисто облизала и будит медведя:
— Вставай-ка, вставай. Кто мёд-то съел?
Мишка хвать лапами за брюхо, а брюхо всё в меду.
А лисица хвост подняла, прыг за порог да и была такова.
Народная сказка про послушных козлят и злого волка-разбойника!
Козлята и волк
Коза сделала себе в лесу избушку и стала жить в ней со своими козлятами. Часто уходила коза в бор за кормом. Сама уйдет, а деткам велит крепко-накрепко запереться и никому дверей не отпирать.
Воротиться коза домой, постучит рожками в дверь и запоёт:
Козлятушки, мои детушки,
Отомкнитеся, отопритеся!
Ваша мать пришла,
Молочка принесла.
Я, коза, во бору была,
Ела траву шелковую,
Пила воду студёную:
Бежит молочко по вымечку,
С вымечка по копытечкам,
А с копытечек во сыру землю.
Козлятки услышат мать и отопрут ей дверь. Она покормит их и опять уйдет в бор, а козлятки запрутся крепко-накрепко.
Волк всё это подслушал, выждал, когда коза уйдёт, и только коза — в бор, он подошел к избушке и запел толстым голосом:
Вы детушки, вы батюшки,
Отомкнитеся, отопритеся!
Ваша мать пришла,
Молочка принесла.
Полны копытца водицы!
А козлятки отвечают: «Слышим, слышим — не матушкин голосок! Наша матушка поёт тонким голоском и не так причитает».
И не отворили дверь волку.
Так и ушел волк не солоно хлебавши.
Вот приходит коза, стучится рожками и поёт:
Козлятушки, мои детушки,
Отомкнитеся, отопритеся!
Ваша мать пришла,
Молочка принесла.
Я, коза, во бору была,
Ела траву шелковую,
Пила воду студёную:
Бежит молочко по вымечку,
С вымечка по копытечкам,
А с копытечек во сыру землю.
Козлятки впустили мать и рассказали ей, как приходил к ним волк и хотел их съесть. Похвалила коза деток, что они её послушались: «Умницы, деточки, что не отворили волку, а то бы он вас съел».
У страха глаза велики! Нечто страшное завелось у дедушки и бабушки в огороде на грядке с репкой... Только внучка Алёнка не испугалась! )))
Пых
Жили-были дедушка, бабушка да внучка Алёнка. И был у них огород. Захотелось однажды дедушке репки покушать. Пошел он в огород, нашёл грядку с репкой. Только наклонился, чтоб репку вытащить, а с гряди кто-то как зашипит на него:
— Пых-пых-пых! Не ты ли это дедка? Не за репкой ли пришел?
Испугался дедушка да бежать.
Еле-еле до хаты добрался. Сел на лавку, отдышаться не может.
— Ну что, дед, принёс репку?
— Ох, бабка, там такой страшный зверь сидит, что я еле ноги унёс!
— Ну что ты, дед! Я сама пойду репку принесу…
И пошла бабка в огород.
Идёт, торопиться… А вот и репка.
Нагнулась бабка, чтоб репку вытащить, а из борозды как зашипит на неё кто-то:
— Пых-пых-пых! Не ты ли это бабка? Не за репкой ли пришла?
Испугалась бабка да бежать. Еле-еле до хаты добралась. Села на лавку, отдышаться не может.
— Ой, дедка, твоя правда! Кто-то там под кустом сидит, страшный такой, и пыхтит! Еле-еле ноги унесла!
Поглядела на дедку с бабкой внучка Алёнка, пожалела их и говорит:
— Я принесу репку!
Пошла Алёнка в огород. Пришла к тому месту, где репка росла.
И только наклонилась, чтоб репку вытащить, с грядки как зашипит кто-то:
— Пых-пых-пых! Не Алёнка ли это? Не за репкой ли пришла?
Засмеялась тут Алёнка и крикнула:
— Это я, Алёнка! За репкой пришла!
Нагнулась она, заглянула под листик и вдруг увидела ёжика колючего. Лежит он, глазками-бусинками поблёскивает и пыхтит:
— Пых-пых-пых!
Засмеялась девочка, вытянула репку, ёжика в передничек положила и побежала домой.
Мигом к своей хатке прибежала, деду с бабкой репку отдала.
— А как же зверь этот — Пых страшный? Не испугалась ты его?
Раскрыла тут Алёнка передничек:
— А вот вам и Пых!
Засмеялись старички.
— Ну и молодец, Алёнка! Ну и смелая девчонка!
Всем известная, всеми любимая народная сказка "Колобок", в которой лиса не съедает главного героя! Колобок со счастливым концом!
Колобок
Жили-были старик со старухою. Вот и просит старик: «Испеки
мне, старая, колобок». — «Да из чего испечь-то7 Муки нет». — «Эх, старуха, по
амбару помети, по сусечкам поскреби, — вот и наберётся». Взяла старуха крылышко,
по амбару помела, по сусечкам поскребла, и набралось муки пригоршни с две.
Замесила она тесто на сметане, скатала колобок, исжарила его в масле и положила
на окно простынуть.
Надоело колобку лежать: он и покатился с окна на завалинку,
с завалинки на травку, с травки на дорожку. Катится колобок по дорожке, а
навстречу ему заяц: «Колобок, колобок! Я тебя съем». — «Не ешь меня, косой, послушай
лучше, какую я тебе песенку спою». И колобок запел:
Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
От тебя, зайца, нехитро уйти.
И покатился колобок дальше: только заяц его и видел. Катится
колобок по тропинке к лесу, а навстречу ему серый волк: «Колобок, колобок! Я
тебя съем». — «Не ешь меня, серый волк, я тебе песенку спою». И колобок запел:
Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушёл,
От тебя, волка, нехитро уйти!
Покатился колобок дальше, только волк его и видел.
Катится колобок по лесу, а навстречу ему медведь идёт,
хворост ломает, кусты к земле гнёт: «Колобок, колобок! Я тебя съем». — «Ну, где
тебе, косолапому, съесть меня! Послушай лучше мою песенку».
Колобок запел, а Миша и уши развесил.
Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушёл,
Я от волка ушёл,
От тебя, медведь, нехитро уйти!
И покатился колобок дальше, медведь только вслед ему
посмотрел.
Катится колобок, а навстречу ему лиса: «Здравствуй, колобок!
Какой ты пригоженький, румяненький!»
Колобок обрадовался, что его похвалили, и запел свою
песенку, а лиса слушает да всё ближке подкрадывается.
Я колобок, колобок!
По амбару метён,
По сусечкам скребён,
На сметане мешен,
В печку сажен,
На окошке стужен.
Я от дедушки ушел,
Я от бабушки ушел,
Я от зайца ушёл,
Я от волка ушёл,
От медведя ушёл,
От тебя, лиса, нехитро уйти!
«Славная песенка, — сказала лиса! — Но больше тебе её не
петь. Сейчас я тебя съем!»
«Я сам тебе, лисонька, в рот запрыгну, ты лишь глазки закрой».
— «А зачем?» — «Чтоб не было мне, колобку, страшно».
Лиса глаза закрыла, рот раскрыла, а колобок-то и покатился
дальше — перехитрил лису.
Очень добрая и поучительная народная сказка о двух подружках. О том, как нужно помогать от души, не задумываясь о выгоде.
Даша и Маша
Жили на селе две девочки, подружки, Даша да Маша. Дружно жили, вместе по грибы, по ягоды ходили, вместе песни пели. Вот раз собрались подружки в лес по ягодку землячку. Шли они шли и вышли на полянку. На полянке белая березка шумит, под березкой избушка стоит, одним окошечком, как глазком, на девочек глядит, а на завалинке старушка сидит, кудельку прядет.
— Здравствуй, бабушка!
Оглянулась старушка на девочек да веретенце и уронила. Машенька подскочила, веретенце подняла, подаёт старушке. Взяла старушка веретенце, взглянула на девочку и говорит:
— Спасибо тебе, дитятко, что пожалела меня. Поди в избушку, там на лавочке подарочек тебе лежит.
Пошла Машенька в избушку, взяла с лавочки узелок, бабушке спасибо сказала.
Пришли девочки домой. Положила Машенька узелок на стол, развязала да так и ахнула. В узелке лежало два сарафанчика: алый и лазоревый. Надела Машенька сарафанчик лазоревый, а он как на неё шит. Не нарадуется Машенька на бабушкин подарок, а у Дашеньки губы дрожат:
— Экая ты Машенька, счастливица.
А Машенька и говорит:
— Подружка-голубушка! Да сарафанчиков-то два: один тебе, а один мне — вот мы и с обновками.
Нарядились девочки, краше их никого на селе не было. А Дашенька и говорит подружке:
— Ну, Машенька, как попадем мы опять к бабушке и уронит она веретенце, я ей веретенце сама подам.
Вот прошло некоторое время, собрались опять девочки в лес по ягоды. День выдался ясный да погожий. Солнышко с неба словно смеётся, ветерок по цветам перепархивает, а лес шумит, словно сказки говорит. Вышли девочки на полянку. На полянке березка растёт, под березкой избушка стоит. А бабушка из лесу идёт, большую вязанку хвороста на спине несёт.
Увидела Дашенька старушку и говорит:
— Мы тут постоим, старушку подождем, а как сядет она прясть, тут я ей веретенце и подам.
А Машенька дожидаться не стала, к старушке подбежала:
— Давай, бабушка, я тебе помогу.
Взяла у неё вязанку и отнесла к крылечку. Старушка и говорит:
— Спасибо тебе, дитятко, что пожалела меня. Поди в избушку, там на гвоздике кузовок висит, возьми его.
Пошла Машенька в избушку, взяла кузовок, бабушке спасибо сказала.
Пришли девочки домой, открыла Машенька кузовок, а там два полушубка заячьих. Надела Машенька полушубок, а он как на неё шит. Не нарадуется девочка на бабушкин подарок, а Дашеньке обидно:
— Экая ты, Машенька, счастливица.
А Машенька и говорит:
— Подружка-голубушка! Да полушубков-то два: один тебе, а один мне — вот мы и с обновками.
Тогда Дашенька говорит Маше:
— Как попадём мы в следующий раз к бабушке, я её вязанку сама донесу.
Много ли, мало ли времени прошло, собрались девочки в лес за черникой. Корзиночки взяли, побежали. Вышли на полянку. На полянке по-прежнему берёзка шумит, под берёзкой избушка стоит, одним окошечком, как глазком, на девочек глядит. А бабушка из-под горки идёт, ведёрко водицы несёт. Горка крутая, тропочка скользкая. Даша и говорит Маше:
— Вот мы тут и подождём, подружка милая. Как бабушка пойдёт в лес за дровами, я ей помогу — вязанку донесу.
А Машенька дожидаться не стала, к бабушке подбежала, ведёрко водицы донесла, в сенях на лавочку поставила.
Старушка девочку поблагодарила и дала ей ларчик серебряный, золотыми звездочками украшенный. Взяла его Машенька, спасибо сказала, и побежали девочки домой.
Поставила Машенька ларчик на стол, повернула ключик… Ахнули девочки, руками всплеснули. В ларчике две пары подвесок в уши и два перстенька с самоцветными камешками.
Вдела Машенька подвески в уши, надела перстенёк на ручку — любуется. А у Даши губы дрожат:
— Экая ты, Машенька, счастливица! Какой тебе бабушка подарок сделала…
А Машенька, добрая душа, отвечает:
— Подружка милая, да тут и на твою долю хватит.
Вот Даша и говорит Маше:
— Пойдём завтра прямо к бабушке, и что бы бабушка не делала, я во всём ей помогать буду.
Вот когда догадалась!
На другой день побежали подружки к бабушке. Бегут, торопятся и корзиночки дома оставили.
Шли, шли и вышли на полянку. На полянке березка шумит. А где же избушка? Где же бабушка? Нет ни избушки, ни бабушки: пропали, как сквозь землю провалились. Ходили, ходили девочки по полянке, искали, искали, ничего не нашли. С чем пришли — с тем и домой пошли.
Добрая очень интересная народная сказка про любовь со счастливым концом! Удивительно, что в этой истории практически нет чудес, но от этого она только выигрывает!
Сказка под редакцией Михаила Шолохова.
Мудрая жена
Поехал царский сын на охоту. Гонялся за красным зверем, да и не заметил, как заехал в незнакомое место. Коня остановил и не знает, куда тронуться, как выбраться на дорогу.
Поехал направо — лес стеной стоит, налево повернул — лес: нет нигде ни пути, ни дороги.
Так кружил он от вечерней зари до утренней. Конь под ним притомился, и сам из сил выбился, а лесу конца-краю нет.
Поутру, как стало светать, приметил: стежка вьется. Обрадовался, направил коня по следу, и вывела его стежка-дорожка из лесу на широкое поле, на чистое раздолье.
Окинул взглядом местность, деревню увидал. Добрался царский сын до деревни и повернул к избе, где дым из трубы столбом валил.
«Коли печь топится, — думает, — хозяева не спят».
Спешился, коня привязал, сам на крыльцо поднялся, вошел в сени и только дверь в избу размахнул, как видит: выскочила из-за кросен девица, метнулась за печь и оттуда говорит:
— Худо, коли двор без ушей, а изба без очей. Не обессудь, добрый молодец, постой у порога.
Царевич думает:
«Что это она говорит, уж в своем ли разуме?»
Потом спрашивает:
— Ты что, одна живешь или родные есть?
— Зачем одна, — девица из-за печи отвечает, — есть у меня отец с матерью да брат, только сегодня никого дома не случилось.
— Где они? — спрашивает гость.
— Родители пошли взаймы плакать, а брат угнал сто рублей на пятак менять.
И опять царский сын ничего не понял.
В ту пору девица вышла из-за печи.
Вскинул на девицу глаза царский сын, да так и обомлел: стоит как пень, слова не вымолвит и шагу ступить не может.
До чего хороша девица — весь белый свет обойти, эдакой не сыскать. Коса русая ниже пояса, голубые глаза ярче звезд горят, щеки — маковый цвет, и сама вся, будто утренняя заря.
Приветливо на гостя взглянула, промолвила:
— Проходи, садись да сказывай, как тебя звать-величать и за каким делом к нам пожаловал?
Опомнился царский сын, прошел, сел на лавку и рассказал, как по лесу блуждал, как в деревню попал, а сам от девицы глаз отвести не может.
— Что это ты говорила про двор без ушей да про избу без очей?
Улыбнулась девица.
— А чего тут мудреного. Была бы у нас собака на дворе, онa бы залаяла на тебя, а я и услышала бы, что кто-то не свой идет. Вот тебе и двор без ушей. А про избу без очей вот к чему сказала: были бы в семье дети, они бы в окно увидели незнакомого человека и мне бы сказали, — вот и не застал бы ты меня врасплох, неприбранную.
— Ну, а про родителей да про брата что рассказывала? — гость спросил.
«Ой, какой бестолковый, недогадливый, будто неживой, а виду ладный, пригожий», — подумала девица и ответила:
— Родители пошли на погост, на похороны — покойника оплакивать, а как придет черед, сами умрут, тогда добрые люди придут их хоронить да оплакивать. А брат на сторублевом коне поехал зайцев гонять. Зайца заполюет — прибыли на пятак, а коня загонит — убытку на сто рублей.
Покуда так говорила, стол накрыла.
— Садись, позавтракай: чем богаты, тем и рады.
Накормила, напоила и дорогу указала:
— Вот так поезжай, не собьешься и к вечеру домой попадешь.
Уехал царский сын и с того дня затосковал: не ест, не пьет, красная девица из ума нейдет.
Родители сокрушаются — жаль сына. Пиры и всякие потехи заводят, ничем не могут развеселить царевича.
— Надо его женить, — старый царь говорит, — обзаведется своей семьей — и всю печаль как рукой снимет.
Велел царевича позвать.
— Вот что, сын любезный, пришла пора тебе своей семьей обзаводиться: и годами ты вышел, и нам с царицей охота на внучат порадоваться. За невестой дело не станет. Любая царевна, любая королевна с радостью за тебя пойдет.
— Есть и в нашем царстве девица неописанной красоты, — царевич отвечает.
— Добро, — молвил царь-отец, — скажи, куда сватов засылать, в чьем боярском дворе зазноба завелась?
Рассказал царский сын, как он на охоте попал в незнакомую местность и как в дальней деревне увидал девицу-красавицу.
— Не царевна она, не боярышня: черносошного крестьянина дочь мне по сердцу пришлась, и никакой иной невесты не надобно.
Царь ладонями всплеснул, ногой топнул:
— Век тому не быть, чтобы я с холопами породнился!
— Воля твоя, а мне лучше век не жениться, чем немилую взять, — поклонился сын отцу и ушел в свою горницу.
Задумался царь: «Теперь-то он из моей воли не выйдет, а как станет на царство после моей смерти, все равно женится на холопке».
Пошел к царице, рассказал все, как есть. Та — в слезы:
— Ой, пришла беда! Что станем делать?
— Я придумал, — царь говорит. — Эй, слуги, позовите царевича!
— Думали мы, гадали, с матерью-царицей совет держали, и вот тебе наша родительская воля, — сказал царь сыну. — Коли исполнит девица три задачи, — будь по-твоему, женись на ней, а не исполнит — пусть пеняет на себя: не топтать ей больше зеленой травы.
И подал один льняной стебелек:
— Перво-наперво пусть из этого льна пряжи напрядет, из пряжи той полотна наткет да мне рубашку сошьет, — погляжу, какова мастерица, в рукоделье искусница.
Повез царский сын отцовский наказ.
Увидала его девица в окно, выбежала на улицу. У ворот гостя встретила, ласково взглянула:
— По доброй воле заехал, или неволя привела?
Забилось сердце у царевича. Стоит он, с ноги на ногу переминается, молчит. Потом осмелился и проговорил:
— Полюбилась ты мне, девица-душа. Приехал я тебя замуж звать.
Зарделась девица и стала еще краше. Потом чуть слышно промолвила:
— Коли так привелось, видно, так тому и быть, люб и ты мне. Мои родители перечить не станут, и тебе своих отца с матерью надо спросить.
Царевич без утайки рассказал все, что дома было, и подал льняной стебель.
Выслушала девица царский наказ, улыбнулась. Потом выломала из веника березовый прут.
— Пусть из этого прута сделают прялку и челнок, пусть веретен наточат да бердо приготовят что ни есть для самого тонкого полотна, тогда и я царский приказ исполню.
Воротился царский сын домой, подал царю березовый прут и сказал, о чем девица просила.
Удивился царь, досадует про себя: «Ну ты хитра, а я похитрее тебя!»
Приказал принести сотню вареных яиц:
— Отвези невесте, пусть из этих яиц цыплят выведет и к свадебному столу откормит.
Выслушал царевич новый приказ, опечалился, а перечить не посмел, поехал к невесте.
Девица яйца приняла, принесла горшок с пшенной кашей и говорит:
— Отдай это пшено царю, пусть его посеют да просо вырастят, другого те цыплята не станут клевать.
Воротился царевич, отдал отцу кашу.
Выслушал царь слова девицы и велел царевичу придти через три дня.
Думал старый царь и день и другой, на третье утро встал веселый, посмеивается:
— Ну, теперь будет холопка знать, как с царем тягаться!
Сына позвал:
— Поезжай, зови суженую в гости, надо нам перед свадьбой посмотреть будущую невестку. Пусть она будет не в платье, не без платья; не с подарком, не без подарка; не пешая, не конная, а верхом.
Приехал царевич к невесте, пересказал царский приказ. Отец с матерью и брат запечалились:
— Ох, неспроста царь задал эдакую задачу!
И царевич загрустил.
А девица-краса веселехонько отвечает:
— Передай родителям, пусть завтра после полудня ожидают.
Распростился жених, уехал.
Говорит девица: — Поймай мне, братец, к утру живого зайца да живую перепелку.
Брат тотчас отправился в лес. Девица родителей утешает.
— Ни о чем не тужите, не печальтесь — все дело уладится.
На другой день после полудня царь сидит в верхнем тереме, глядит в окно. Заметил девицу и дал слуге приказание: как только ворота перед ней откроют — спустить с цепи самых лютых кобелей.
А сам засмеялся:
— Только ты и жила на свете — в клочья разорвут.
Глядит в окно. Ближе и ближе девица, и видит: вместо платья на ней многорядная частая сеть накинута — не в платье, не без платья.
Поводьями девица правит, прутом зайца взнузданного погоняет — ни пешая, ни на коне, а верхом.
И только девица ворота отворила, как бросились на нее страшенные цепные псы.
Царь кинулся вон из терема, скорым-скоро спустился вниз, выбежал на крыльцо и видит: далеко-далеко за воротами скачет заяц, а за ним две собаки гонятся, расстилаются.
Скрипнула ступень, глянул царь — поднимается по лестнице девушка, многорядно в частую сеть закутанная и столь красивая, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать.
Поклонилась девица и с улыбкой говорит:
— Много чести мне, коли сам царь на крыльцо встречать вышел.
Руку протянула:
— Вот мой подарок.
Царь хотел подарок взять, а девица пальцы разжала, и в ту же минуту — порск: перепелка взвилась, мимо самого царского носа кверху поднялась.
Царь бороду задрал, в небо глядит.
— И не с подарком, и не без подарка, — говорит девица, улыбается, — как наказано, так и есть.
Царь на перепелку загляделся, оступился и кулем повалился под лестницу, только ступени трещат.
Кинулась девица на помощь, слуги сбежались, помогли царю подняться.
Стоит царь, ойкает, бока почесывает.
Царевич услышал шум, выбежал на крыльцо, увидел невесту, обрадовался.
В ту пору и царь опомнился, приосанился.
— Ну, любезная гостья, уважила, все как есть по-моему сделала. Пойдем в покои, там тебя царица ждет.
А сам думает: «Делать нечего, царское слово негоже нарушать. Ну, а вперед видно будет».
Ухоронилась девица за смородинный куст, сбросила сеть и оказалась в нарядном платье. Все глядят на нее — не наглядятся, переговариваются между собой:
— Эдакой красоты век не видано!
И царица слезы осушила, повеселела сразу, как только увидала девицу — ненаглядную красоту.
Царь говорит:
— Все три задачи невеста исполнила, теперь можно веселым пирком да за свадебку приниматься.
Скоро свадьбу сыграли, и живут молодые душа в душу, не нарадуются. Много ли, мало ли прошло времени, старый царь с царицей задумали поехать в иное царство, к царициной сестре в гости.
Перед отъездом царь сыну с невесткой говорит:
— Покуда не вернусь, ты, сын любезный, царством правь — суды суди и ряды ряди, во всем твоя воля, а ты, невестушка, за кладовыми да за поварней гляди, добро береги и, смотри, в царские дела не встревай — то дело не бабьего ума. Не послушаешь — на себя пеняй.
Уехали царь с царицей. А царевич как-то раз ездил на охоту. На обратном пути у городских ворот остановил его бедный мужик.
— Добрый человек, скажи, как мне царя повидать?
— Зачем тебе надо царя повидать? — спрашивает царский сын.
— А затем, — мужик отвечает, — чтобы узнать, совсем ли правда на свете перевелась?
— Почему ты думаешь, что правда на свете перевелась? — царевич спрашивает.
— Потому, что бедный человек всегда и во всем кругом виноват, а богатый всегда и во всем прав, — отвечает мужик.
— Как так? — дивится царевич.
— А вот как, — мужик говорит, — довелось мне вчера судиться с богатым соседом, и я на себе испытал, что богатый деньги судье дает, потому всегда прав оказывается. И в таком суде правды нет.
Расспросил царевич, с кем мужик судился и какой судья судил, потом говорит:
— Завтра в полдень приходи в царский дворец.
Воротился царевич домой и приказал позвать того судью и богатого крестьянина во дворец.
На другой день собрались на царском дворе судья, богатый крестьянин и бедный мужик.
В полдень вышел царевич на крыльцо, спрашивает бедного мужика:
— Говори, что надобно от царя.
— Чтобы по правде нас рассудил, — ответил бедный мужик и стал рассказывать. — Собрались мы с соседом на базар. В его телегу запрягли мою кобылу. В пути-дороге пристигла нас ночь, остановились в поле. Утром глядим — жеребенок под телегой лежит: моя кобыла ожеребилась.
— Нет, врешь! — богатый мужик закричал. — Это моя телега ожеребилась!
Спрашивает царевич судью:
— Ты, судья, что скажешь? Кому жеребенка присудил?
— Я судил по правде: чей жеребенок, тому и присудил, — и богатого крестьянина указывает: — Его жеребенок.
— Как о том узнал? — царевич спрашивает.
Судья отвечает:
— Так ведь жеребенок-то под телегой лежал, стало быть, ожеребилась телега, а не кобыла.
Задумался царевич:
«В самом деле, ведь если бы кобыла ожеребилась, зачем бы жеребенку под телегой лежать? Судья, кажется, правильно рассудил».
В ту пору выбежала на крыльцо молодая жена царевича.
— Чей жеребенок, легко узнать, что тут долго думать.
— Как так легко узнать? — спрашивает царевич.
— А вот так, — жена отвечает: — жеребенок за матерью побежит. Ты со своей телегой поди налево, — говорит она богатому мужику, — а ты свою кобылу в другую сторону веди, — приказывает бедняку.
Так и сделали, и жеребенок побежал за кобылой.
— Видишь, — говорит она царевичу, — не по правде судья суд судил.
И присудил царевич: отдать жеребенка бедному мужику, а неправедного судью от должности отрешил.
Старый царь с царицей домой воротились. Стали ему бояре наговаривать.
— Без тебя, царь-государь, мужичья дочь, лапотница, все дела вершила, много верных слуг твоих от должностей отрешила, а царевича совсем околдовала. Во всем он ей потакает, нас, бояр, и приказных людей ни во что не ставит.
Позвал старый царь невестку.
— Ты меня не послушалась, и за то тебе наказанье: уходи куда знаешь.
Спрашивает она:
— Куда я пойду, как жить стану, когда мое самое дорогое здесь?
Старый царь думает: «Жемчугов да нарядов дорогих жалеет», — и говорит:
— Бери все, что хочешь, только уходи с глаз долой, чтобы к утру тебя тут не было.
И приказал коней запрягать.
На другое утро спрашивает царь:
— Уехала ли лапотница?
— Уехала и царевича увезла, — отвечает дворецкий.
— Как так царевича увезла? — царь закричал.
— Сказывала, — отвечает дворецкий, — что ты ей позволил взять самое дорогое, а дороже мужа-де нет ничего.
Забушевал царь:
— Так ведь я про наряды думал. Сейчас же погоню послать, воротить назад!
Царевича с женой воротили.
А как умер старый царь, заступил сын на царство и во всех делах советовался с мудрой женой.
Народная сказка о мудром коте, любопытном петушке и хитрой лисице!
Кот и петух
Жили были в лесу кот и петух. Дружно жили, избу поставили, печь сложили. Однажды кот и говорит петуху:
— Пойду я, Петя, в лес дрова рубить, а ты на печке сиди, не выглядывай. Лиса недалеко живет, может тебя унести.
Ушёл кот, а лиса тут как тут. Уселась под окошком и запела:
— Петушок, петушок,
Петя красный гребешок!
Масляна головушка,
Шелкова бородушка.
Что ты рано встаешь?
Что ты громко поёшь?
Нам всем спать не даешь.
Сидит петушок смирно, не отзывается. Лиса и ушла.
На следующий день опять уходит кот в лес и велит петушку сидеть смирно, в окошко не выглядывать. Кот — в лес, а лиса тут как тут. Под окошком сидит, ту же песенку поёт:
— Петушок, петушок,
Петя красный гребешок!
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка.
Что ты рано встаешь?
Что ты громко поёшь?
Нам всем спать не даешь.
Интересно петушку посмотреть, кто так хорошо поёт. Он уже с печки слез, да вспомнил, что говорил ему кот, и не выглянул в оконце. Лиса и ушла.
Наутро кот топор берет, дрова рубить собирается и петушку наказывает:
— Смотри, Петя, лисе не откликайся. На печку садись, крылышком укройся.
Ушёл кот. А лисица тут как тут. Под окошком сидит, громко таково говорит:
— Петушок, петушок,
Петя красный гребешок!
Масляна головушка,
Шёлкова бородушка.
Что ты рано встаешь?
Что ты громко поёшь?
Нам всем спать не даешь.
Не выдержал петушок, выглянул в окошко. Лиса его схватила и в лес потащила.
Испугался петушок, кота зовёт, во весь голос кричит:
— Котя-коток,
Родименький браток!
Несёт меня лиса
В тёмные леса,
По запутанны дорогам,
По кривым поворотам,
По кустикам,
По кочечкам,
По серым камешкам.
Хочет меня съесть!
А кот далеко был, не услышал петушка.
Вернулся кот, а петушка в избушке нет. Погоревал он, взял сумку и гусли и пошел петушка выручать. Пришел кот к лисицыной избушке, стал на гусельках наигрывать да напевать:
— Стрень-брень, гусельки,
Золотые струночки!
Дома ли Лисафья
Со своими детками.
Послала лиса петуха посмотреть, кто там поёт.
Вышел петушок, увидел кота, обрадовался. Подхватил его кот — да бегом домой. С тех пор петушок кота всегда слушается.
Сказка о том, как лисица умело взыскивала моральный ущерб за потери, которых на самом деле не было! Хитрость прокормила её дважды, а что же случилось на третий раз?.. Мужик оказался хитрее известной народной плутовки!
Лисичка-сестричка
Шла лиса по дорожке, нашла лапоток. Взяла лапоток,
перевесила через плечо, идёт дальше.
Пришла ночь. Стучится лиса к мужику в избу:
— Стук, стук, стук!
— Кто там? — спрашивает мужик.
— Я, лисичка-сестричка, пустите переночевать.
— Некуда, лисонька, у нас и без тебя тесно! — говорит мужик.
— Да много ли мне места нужно! — говорит лиса. — Сама лягу у
двери на лавочку, хвостик под лавочку.
Пустили лису ночевать. Она и говорит: «Повесьте мой лапоток
к курочкам». Повесили лапоток к курочкам. Улеглись все спать. Легла и лиса у
двери на лавочку, хвостик под лавочку, а сама не спит.
Как уснули все, вышла лисонька из избы и забросила свой
лапоток подальше.
Поутру встают, лиса и спрашивает: «А где же мой лапоток?»
— Да ведь он пропал, лисонька! — говорит мужик.
— Я за мой лапоток и курочки вашей не возьму! — говорит лиса.
Делать нечего: отдал мужик курочку за лапоток.
Взяла лисичка курочку, идёт, поёт:
Шла лисичка-сестричка по дорожке,
Нашла лапоток,
За лапоток — курочку.
Пришла к ночи лисичка-сестричка в другую деревню и стучится
к мужику в избу:
— Стук, стук, стук!
— Кто там? — спрашивает мужик.
— Я, лисичка-сестричка, пустите переночевать.
— Некуда, лисонька, у нас и без тебя тесно! — говорит мужик.
— Да много ли мне места нужно! — говорит лиса. — Сама лягу у
двери на лавочку, хвостик под лавочку.
Пустили лису ночевать. Она и говорит: «Посадите мою курочку
к вашим гуськам!»
Посадили курочку к гуськам. Улеглись все спать. Легла и лиса
у двери на лавочку, хвостик под лавочку, а сама не спит. Как уснули все, вышла
лисонька из избы, схватила свою курочку, ощипала пёрышки и съела.
Поутру встают, лиса спрашивает: «А где же моя курочка?»
— Да ведь она пропала, лисонька! — говорит мужик.
— Я за мою курочку и гуська вашего не возьму! — говорит
лиса.
Делать нечего: отдал мужик гуська за курочку.
Взяла лиса гуська, идёт, поёт:
Шла лисичка-сестричка по дорожке,
Нашла лапоток,
За лапоток — курочку,
За курочку — гуська.
Пришла к ночи в третью деревню и стучится к мужику в избу.
— Стук, стук, стук!
— Кто там? — спрашивает мужик.
— Я, лисичка-сестричка, пустите переночевать.
— Некуда, лисонька, у нас и без тебя тесно! — говорит мужик.
— Да много ли мне места нужно! — говорит лиса. — Сама лягу у
двери на лавочку, хвостик под лавочку.
Пустили лису ночевать. Она и говорит: «Посадите моего гуська
к вашим барашкам!»
Посадили гуська к барашкам. Улеглись все спать.
Легла и лиса у двери на лавочку, хвостик под лавочку, а сама
не спит.
Как уснули все, вышла лисонька из избы, схватила своего
гуська, ощипала пёрышки и съела.
Поутру встают, лиса спрашивает: «А где же мой гусёк»?
— Да ведь он пропал, лисонька! — говорит мужик.
— Я за моего гуська и барашка вашего не возьму! — говорит
лиса.
Жалко мужику отдать лисе барашка. Запихал он в мешок собаку
и отдал лисе.
Взяла лиса мешок, идёт и затянула, было, свою песенку.
А собака как зарычит да залает: ав! ав! ав!
Испугалась лиса, бросила мешок с собакой и в лес убежала.
Народная сказка о волшебном коне, Иванушке-дурачке и прекрасной царевне!
Сивка-Бурка
Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий — Иванушка-дурачок.
Посеял старик пшеницу. Выросла пшеница богатая, но повадился ту пшеницу кто-то по ночам есть да топтать. Вот старик и просит сыновей поймать вора.
Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать, забрался он на сеновал и проспал до утра. На вторую ночь пошел средний сын и так же всю ночку проспал на сеновале.
На третью ночь приходит черёд Иванушке-дурачку идти. Взял он аркан, пришел на межу, сидит, вора дожидается. В самую полночь прискакал в пшеницу разношерстный конь: одна шерстинка золотая, другая — серебряная.
Бежит — земля дрожит, из ноздрей дым столбом валит, из очей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть да топтать.
Подкрался Иванушка к коню и накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил — не тут-то было! Стал конь Ивана молить, просит отпустить его на волю. «А если я тебе буду нужен, — говорит конь, — выйди на околицу, свистни три раза и крикни: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой» — я тут и буду.
Отпустил коня Иванушка и взял с него слово пшеницы больше не есть и не топтать.
Скоро после этого созывает царь всех людей на праздник, на три дня. Велит брать с собой лучших коней.
Кто на своём коне до царевнина терема доскочит и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст.
Стали собираться на праздник и Иванушкины братья, не то, чтобы самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними.
— Куда тебе, дурак, — говорят братья, — людей, что ли, пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай.
Уехали братья, а Иванушка вышел в поле, свистнул три раза и крикнул: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» Конь бежит — земля дрожит, из очей пламя пышет, из ноздрей дым столбом валит, прибежал — и стал перед Иванушкой, как вкопанный.
— Ну, — говорит, — влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай.
Влез Иванушка коню в правое ухо, в левое вылез — и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать.
Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю.
Прискакал на площадь перед дворцом — народу видимо-невидимо, а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень — цены нет, собою — красавица из красавиц. Никто до неё скакать и не думает: никому нет охоты шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам, осерчал конь, прыгнул — только на три венца до царевнина окна не допрыгнул.
Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад. Выехал из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, в правое вылез, стал прежним Иванушкой-дурачком и вернулся домой.
На другой день старшие братья опять на праздник поехали. А Иванушка вышел в поле, свистнул: «Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» Прибежал конь и стал перед Иванушкой, как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит — народу на площади ещё больше прежнего, все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает: кому охота шею ломать? Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам, осерчал конь, прыгнул — только на два венца до царевнина окна не допрыгнул.
Повернул Иван коня, поскакал назад и вернулся домой.
На третий день прискакал опять Иванушка на праздник. Стегнул коня плёткой, осерчал конь и достал до оконца. Иван поцеловал царевну в сахарные уста, снял с её пальца дорогой перстень и ускакал. Пришел домой, на печку лёг, царевнин перстень на палец надел, а руку эту тряпкой обмотал.
Дня через три зовёт царь всех на пир. Пошел на пир и старик со своей семьей.
В конце пира стала царевна мёдом из своих рук гостей обносить. Подходит к Иванушке.
А на нём платье худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука тряпкой завязана.
— Зачем у тебя, молодец, рука обвязана? — спрашивает царевна. — Развяжи-ка!
Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень!
Взяла царевна Иванушку за руку, подвела к отцу и говорит:
— Вот, батюшка, мой суженый.
Иванушку помыли, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глазам своим не поверили.
Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и устроили пир на весь мир.
Сказка о дереве, которое росло внутри дома, о говорящем петушке, о кормилице меленке и бесстыжем поступке барина.
Обработка сказки — Афанасьев Александр Николаевич.
Петушок — золотой гребешок и меленка
Жили-были старик со старухой. Принесли они как-то из леса желудей, и один желудь упал в подполье. Пустил он росток, дорос до пола. Старик прорубил пол, деревце росло, росло и выросло до потолка. Старик разобрал и потолок, потом и крышу снял. Деревце всё растёт да растёт и доросло до самого неба.
Полез старик на дуб набрать желудей и видит: сидит на верхушке петушок — золотой гребешок, масляна головка, а возле него стоит меленка. Старик взял петушка, меленку и спустился в избу.
Взяла старуха меленку и стала молоть. Как ни повернет — всё блин да пирог, блин да пирог!.. Удивились старики, обрадовались, сами наелись и петушка накормили.
Ехал мимо боярин и заехал к старику со старухой. «Нет ли, — спрашивает, — чего-нибудь поесть?» Старуха говорит: «Чего тебе, родимый, дать поесть, разве блинков?» Взяла меленку и намолола: нападали блины да пирожки. Барин поел и говорит: «Продай мне, бабушка, свою меленку». — Нет, — говорит старушка, — продать нельзя». Он взял да и украл у неё меленку.
Увидели старики, что меленка пропала, стали горевать. А петушок и говорит:
— Погодите, я боярина догоню, нашу меленку верну.
Прилетел к боярским хоромам и кричит:
— Кукареку! Боярин! Боярин! Отдай нашу меленку!
Услышал боярин и приказал бросить петушка в колодец. Бросили его в колодец, а он сидит и приговаривает:
— Носик, носик, пей воду! Ротик, ротик, пей воду!
Выпил всю воду, подлетел к боярскому дому и кричит:
— Кукареку! Боярин! Боярин! Отдай нашу меленку!
Боярин велел бросить петушка в горячую печь. Поймали петушка, бросили прямо в огонь, а он и приговаривает:
— Носик, носик, лей воду! Ротик, ротик, лей воду!
И залил весь жар в печи.
Влетел в боярские палаты и опять кричит:
— Кукареку! Боярин! Боярин! Отдай нашу меленку!
Гости услышали, что петушок кричит, и выбежали из дома. Хозяин бросился догонять их, а петушок — золотой гребешок подхватил меленку и улетел с ней к старику со старухой.
Одна девочка пошла в лес и заблудилась. Стала искать дорогу домой, да не нашла, а пришла к домику. Дверь была отворена, она и вошла.
В домике этом жили три медведя. Один медведь был отец. Звали его Михайло Иванович. Он был большой и лохматый.
Другой была медведица. Она была поменьше и звали её Настасья Петровна. Третий был маленький медвежонок, и звали его Мишутка. Медведей не было дома, — они ушли гулять по лесу.
В домике было две комнаты. Девочка вошла в первую комнату и увидела на столе три чашки с похлебкой. Первая чашка, очень большая, была Михайлы Ивановича, вторая чашка, поменьше, была Настасьи Петровны, третья, синенькая чашечка, была Мишуткина. Подле каждой чашки лежала ложка: большая, средняя и маленькая. Девочка взяла самую большую ложку и похлебала из самой большой чашки. Потом взяла среднюю ложку и похлебала из средней чашки, потом взяла маленькую ложку и похлебала из синенькой чашечки. И Мишуткина похлебка ей показалась лучше всех.
Девочка захотела сесть и видит у стола три супа: один большой — Михайлы Ивановича, другой поменьше — Настасьи Петровны и третий маленький, с красненькой подушечкой — Мишуткин.
Она полезла на большой стул и упала, потом села на средний стул — на нём было неловко, потом села на маленький стульчик и засмеялась — так было хорошо.
Взяла она синенькую чашечку на колени и стала есть. Поела всю похлёбку и стала качаться на стуле.
Стульчик проломился, и девочка упала на полю Она встала. Подняла стульчик и пошла в другую комнату.
Там стояли три кровати: одна большая — Михайлы Ивановича, другая средняя — Настасьи Петровны, третья — Мишенькина.
Девочка легла в большую — было слишком просторно, легла в среднюю — слишком высоко, легла в маленькую — кроватка пришлась ей как раз впору, и она заснула.
А медведи пришли домой голодные и захотели пообедать. Большой медведь взял свою чашку, заглянул и заревел страшным голосом:
— Кто хлебал из моей чашки?
Настасья Петровна посмотрела на свою чашку и зарычала не так громко:
— Кто хлебал из моей чашки?
А Мишутка увидал свою пустую чашку и запищал тонким голосом:
— Кто хлебал из моей чашки и всё выхлебал?
Михайло Иванович взглянул на свой стул и зарычал страшным голосом:
— Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?
Настасья Петровна взглянула на свой стул и зарычала не так громко:
— Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?
Мишутка взглянул на свой сломанный стульчик и пропищал:
— Кто сидел на моём стуле и сломал его?
Медведи пришли в другую комнату.
— Кто ложился на мою кровать и смял её? — заревел Михайло Иванович страшным голосом.
— Кто ложился на мою кровать и смял её — зарычала Настасья Петровна не так громко.
А Мишенька подставил скамеечку, полез в свою кроватку, увидел девочку и запищал тоненьким голосом:
— Вот она! Держи! Держи! А-яй-яй! Держи!
Он хотел её укусить.
Девочка открыла глаза, увидела медведей и бросилась к окну. Оно было открыто, девочка выскочила в окно и убежала. И медведи не догнали её.
Сказка об удивительно сильном богатыре Никите Кожемяке и его сражении со Змеем. Знаете, как он поступил, совершив подвиг? Чего захотел за свою выполненную работу?
Никита Кожемяка
Около древнего города Киева появился страшный змей. Брал он с народа поборы немалые: с каждого двора по красной девице. Возьмёт девицу и съест.
Вот пришел черед царской дочери. Схватил змей царевну и унёс к себе в пещеру, а есть не стал: была царская дочка красавицей, и оставил он её в своей пещере хозяйкой.
Полетит змей на свои промыслы, а пещеру завалит бревнами, чтоб царевна не ушла.
У той царевны была собачка, увязалась с ней из дому. Напишет, бывало, царевна записочку батюшке с матушкой, привяжет собачке на шею, а та побежит, куда надо, да и ответ принесёт. Вот раз царь с царицею и пишут царевне: узнай, кто сильнее змея? Царевна стала у змея допытываться, кто его сильнее. Тот долго не говорил, а раз рассказал, что живёт в городе Киеве Кожемяка — тот его сильнее. Узнала про это царевна и написала батюшке: найдите в городе Киеве Никиту Кожемяку да пошлите его меня из неволи выручать.
Царь, получив такую весть, нашел Никиту Кожемяку и сам пошел просить его, чтобы освободил богатырь землю от лютого змея и выручил царевну. В ту пору Никита кожи мял, держал он в руках двенадцать кож. Как увидел Кожемяка, что к нему пришел сам царь, задрожал со страху, руки у него затряслись — и разорвал он те двенадцать кож. Да сколько ни упрашивал царь Кожемяку, тот не соглашался.
Тогда собрали в городе пять тысяч маленьких детей и послали к Никите. Стали дети со слезами просить, чтобы пошел он со змеем биться. Пожалел Никита детишек. Взял триста пудов веревки, насмолил смолою, весь обмотался, чтобы змей его не съел, и пошел к пещере.
Подошел Никита к пещере змеиной, а змей заперся и не выходит к нему. «Выходи, змей, в чистое поле! Давай силой мериться!» — сказал Никита и стал уже дверь ломать. Змей, видя беду неминучую, вышел к нему в чистое поле. Долго ли, коротко ли бился со змеем Никита Кожемяка, только повалил змея. Тут змей стал молить Никиту: «Не бей меня до смерти, Никита Кожемяка! Сильнее нас с тобой никого на свете нет. Разделим всю землю поровну: ты будешь жить в одной половине, а я в другой». «Хорошо, — сказал Никита, — надо межу проложить».
Сделал Кожемяка соху в триста пудов, запряг в неё змея и стал от Киева межу пропахивать. Провел борозду от Киева до моря. «Ну, — говорит змей, — теперь мы всю землю разделили!» — «Землю разделили, давай море делить», — отвечает Никита. Потащил змей соху в море и утонул в нём.
Вернулся Никита Кожемяка в Киев. Навстречу ему люди бегут, царь с царицей предлагают дары драгоценные. Ничего не взял Никита Кожемяка за свою работу, пошел опять кожи мять.
Хотите узнать, отчего лесные звери стали домашнего кота бояться? Тогда непременно послушайте эту сказку.
(Сказка "Кот и лиса" в обработке Ольги Капицы)
Кот и лиса
Был у мужика кот, да такой проказник — просто беда! Надоел он мужику, тот отнёс его в лес да там и оставил. Бродил-бродил кот по лесу, а навстречу ему лиса. Увидела она кота и дивуется: «Сколько лет в лесу живу, а этакого зверя не видала».
Поклонилась коту и спрашивает:
— Скажи, добрый молодец, кто ты такой? Как тебя по имени звать?
А кот спину выгнул, усы растопорщил и говорит:
— Я из сибирских лесов Кот Котофеич.
Пойдём ко мне в гости, Кот Котофеич.
Привела лиса кота в свою нору, и стали они вместе жить.
На другой день бежит лиса по лесу, а навстречу ей волк:
— Где ты, лисонька, пропадала?
— А я замуж вышла.
— А за кого?
— А есть таков — из сибирских лесов Кот Котофеич.
— А как бы мне посмотреть на него?
— Можно. Только Кот Котофеич у меня сердитый, коли кто не по нём, сейчас съест. К нему без подарков нельзя идти. Приготовь подарок да приходи познакомиться.
Идёт лиса дальше, а навстречу ей медведь.
— Где ты, лисонька, пропадала? Давно тебя не видно.
— А я замуж вышла.
— А за кого?
— А есть таков — из сибирских лесов Кот Котофеич.
— А как бы мне посмотреть на него?
— Можно. Только Кот Котофеич у меня сердитый, коли кто не по нём, сейчас съест. К нему без подарков нельзя идти. Приготовь что-нибудь да приходи познакомиться.
Принёс волк барана. А медведь притащил целого быка. Стали думать, как лису с котом позвать. Вдруг бежит заяц. Медведь и говорит:
— Ступай к лисе да скажи, что Михайло Иванович с братом Левоном Ивановичем давно уже ждут её с Котофеем Котофеевичем. И подарки принесли.
Заяц побежал к лисе. А медведь и волк стали думать, где им спрятаться.
Медведь положил волка в кусты, завалил его сухими листьями, а сам влез на сосну и поглядывает, не идёт ли Котофей Котофеевич.
Заяц прибежал к лисе и говорит:
— Михайло Иванович с братом Левоном Ивановичем прислали сказать, что давно ждут вас и подарки принесли.
— Ступай, косой, скажи, — сейчас будем.
Вот идут кот с лисой. Медведь увидел их и шепчет волку:
— Ну, брат Левон, вон идёт лиса с Котофеем Котофеевичем. Какой же он маленький!
А кот увидел быка — шерсть на нём взъерошилась, начал он рвать мясо зубами и когтями, а сам урчит: «Мяу, мяу».
А медведю со страху слышится: «Мало, мало!»
«Не велик зверь, а прожористый, — думает медведь. — Нам четверым не съесть, а ему одному мало!»
Захотелось и волку посмотреть на Котофея Котофеевича, да через листья не видно. Стал он нос высовывать, а кот услыхал, что листья шевелятся, подумал, что это мышь. Как кинется — и вцепился в волчью морду.
Волк вскочил и пустился бежать. А кот испугался его и прыгнул на сосну, где медведь сидел.
Испугался медведь — думает: и до него дело дошло. Кинулся с дерева на землю, вскочил — да бежать.
А лиса им вслед кричит:
— Вот погодите! Задаст вам Котофей Котофеевич!
С той поры все звери в лесу стали кота бояться.
Если жадничать, к вам тоже может прийти какая-нибудь лисица и помочь.
Два жадных медвежонка
В одном глухом лесу, в самой чаще, жила старая медведица. У
неё было два сына. Когда медвежата выросли, они решили пойти по свету счастья
искать.
Обняла старая медведица сыновей.
И наказала им никогда не расставаться друг с другом.
Тронулись медвежата в путь-дорогу. Шли они, шли, все припасы
у них и кончились.
— Эх, братик, до чего же мне есть хочется, — пожаловался
младший.
— А мне и того пуще! — покачал головой старший.
Пошли они дальше и увидели большую круглую головку сыра.
Хотели её поделить по справедливости, но не сумели. Жадность одолела медвежат,
каждый боялся, что другому достанется большая половина.
Спорили они, ругались, рычали. И тут увидела их лиса.
— О чём спорите? — спросила лисица.
Медвежата рассказали ей о своей беде.
— Какая же это беда, — сказала лисица. — Давайте я вам
поделю сыр поровеу.
— Вот хорошо-то! — с радостью воскликнули медвежата. — Дели!
Старая плутовка взяла сыр и разломила его так, что один
кусок оказался больше другого.
Медвежата сразу закричали:
— Этот больше!
Лисица успокоила их:
— И эта беда — не беда. Потерпите немножко. Сейчас я всё
улажу.
Она откусила добрый кусок от большей половинки и проглотила
его. Теперь большим стал меньший кусок.
— И так неровно! — забеспокоились медвежата.
Тогда лиса откусила от большей половины здоровенный кусок.
Теперь больший кусок стал меньшим.
Так и шла делёжка. Медвежата только чёрными носами водили от
большего куска к меньшему, а лиса лакомилась вкусным сыром. Покуда лисица не
наелась досыта, она всё делила и делила.
К тому времени, как куски сравнялись, сыра медвежатам почти
и не осталось: две крохотные крошки!
— Ну что же, — сказала лиса, — хоть и помалу, зато поровну!
Русская народная сказка "Жихарка" в пересказе М.Серовой.
Жихарка
Далеко-далеко в дремучем лесу стояла маленькая избушка. Жили в ней кот, воробей да маленький мальчик — Жихарка. Кот с воробьём на охоту ходили, а Жихарка домовничать оставался. Избу Жихарка подметал, обед готовил, стол накрывал. Ложки раскладывает, а сам приговаривает:
— Эта ложка котова, эта — воробьёва, а вот эта Жихаркина. Она лучше всех — никому её не отдам.
А ложки не простые — точёные, ручки золочёные.
Прослышала лиса, что Жихарка в избушке один домовничает, и задумала она мальчика унести. Кот и воробей, как в лес уходили, приказывали Жихарке двери запирать. Запирал Жихарка двери, запирал, а один раз и забыл. Вот он обед сварил, стол накрыл, стал ложки раскладывать. Только успел котову да воробьёву ложечку положить, взялся за свою, а по лестнице топ-топ-топ! Лиса идёт! Испугался Жихарка, со скамейки соскочил, ложечку на пол уронил — и поднимать некогда — да под печку залез. В уголок забился — сидит, не шелохнется.
А лиса в избушку вошла. Глядь туда, глядь сюда — нет Жихарки.
«Постой же — думает лиса, — ты сам мне скажешь, где сидишь».
Подошла лиса к столу, на задние лапки встала, стала ложки перебирать:
— Эта ложечка котова… Эта — воробьёва… А где же Жихаркина? А-а-а! На полу валяется! Так я её и возьму.
А Жихарка как закричит:
— Ай-ай-ай! Я не дам!
— Вот ты где, голубчик!
Подбежала лиса к печке, Жихарку вытащила, на спину перекинула да домой и побежала.
Принесла лиса Жихарку в свою избушку, печку жарко натопила — хочет лиса Жихарку изжарить. Истопилась печка, взяла лиса лопату. «Садись», — говорит Жихарке. А Жихарка — ничего, что маленький — паренёк удаленький, догадливый.
На лопатку сел, ручки-ножки растопырил, в печку-то и нейдёт.
— Не так сидишь, — говорит лиса.
Перевернулся Жихарка к печи затылком, а сам опять ручки-ножки растопырил, в печку-то нейдёт.
— Да не так, — говорит лиса.
— Так ты мне, лисонька, покажи — я по-другому не умею.
— Экой ты недогадливый, — говорит лиса.
Смахнула его лапкой с лопатки, сама на лопатку прыг — клубочком свернулась, лапки подобрала, хвостиком укрылась. Не успела лиса словечко вымолвить, а Жихарка толкнул её в печку и заслонкой закрыл. На свою беду лисонька жарко печку топила — сразу её спалило. А Жихарка домой пустился. Бежит, торопиться.
А дома кот с воробьём горюют. Пришли они с охоты: двери в избушке раскрыты, ложки раскиданы, а Жихарки и след простыл. Сели кот и воробей на лавочку, плачут:
— Где-то наш Жихарка? Где-то наш миленький?
Котик лапкой слёзы утирает, воробушек крылышком подбирает. Вдруг по лестнице, по частым ступенькам тук-тук-тук! Маленький каблучок. Жихарка бежит, громким голосом кричит:
— Вот и я! А лиса к нам больше не придёт!
Обрадовались кот да воробей, с лавочки соскочили. Ну Жихарку обнимать, ну Жихарку целовать! За ручки его схватили, по избушке закрутили. То-то радость была! И сейчас кот, воробей и Жихарка в избушке живут, нас с тобой к себе в гости ждут.
Русская народная сказка "Два Мороза" под редакцией Михаила Ларионовича Михайлова.
Два Мороза
Гуляют по чистому полю два
мороза, два родных брата, с ноги на ногу поскакивают, рука об руку
поколачивают.
Говорит один мороз другому:
— Братец, мороз Багровый нос! Как
бы нам позабавиться, людей поморозить?
Отвечает другой:
— Братец, мороз Синий нос! Коль
людей морозить — не по чистому полю гулять. Поле всё снегом занесло, все
проезжие дороги замело, никто не пройдет, не проедет. Побежим-ка лучше к
тёмному бору. Там хоть и меньше простора, да забавы будет больше. Всё нет-нет,
да кто-нибудь на дороге встретиться.
Сказано — сделано.
Побежали два мороза, два родных
брата, в тёмный бор. Вот слышат они с
одной стороны колокольчик, а с другой — бубенчик. С колокольчиком барин едет, с
бубенчиком — мужичок. Мороз Синий нос говорит:
— Мне бы лучше за мужичком
погнаться. Я его быстро заморожу: полушубок на нём старый, заплатанный, шапка в
дырах, на ногах лапти. А уж ты, братец, за барином беги. На нём шуба медвежья,
шапка лисья, сапоги волчьи. Мороз Багровый нос только посмеивается:
— Молод ты ещё, братец. Ну, пусть
будет по-твоему: беги за мужиком, а я побегу за барином. Как сойдёмся под вечер
— узнаем, кому легка была работа, а кому тяжела.
Свистнули, щелкнули, побежали.
Когда солнышко закатилось,
сошлись они опять в чистом поле.
— Я думаю, намаялся ты, братец, с
барином, — говорит мороз Синий нос, — а толку никакого не вышло. Где его было
пронять!
А старший брат посмеивается и
говорит:
— Забрался я к барину в шубу, и в
шапку, и в сапоги, да как начал морозить! Он всё кутается, не шевелится, а мне
этого и надо. Как принялся я за него, чуть живого в городе из повозки выпустил.
Он час будет греться — не отогреется. Ну, а что ты со своим мужиком сделал?
— Эх, братец мороз Багровый нос!
Думал — заморожу мужика, а вышло — он же мне обломал бока. Ехал он дрова
рубить. Дорогой начал я его щипать да колоть. А он не робеет, ещё ругается: «Такой,
говорит, сякой этот мороз.» Даже обидно стало. Приехал он на место, вылез из
саней, принялся за топор. Забрался я к нему под полушубок, а он топором машет,
только щепки летят. Под конец даже пар от него повалил. Я прочь поскорее.
Думаю, как быть?
А мужику жарко стало, снял он с
себя полушубок. Обрадовался я. «Погоди же, — говорю, — вот я тебе покажу себя!»
Забрался я в полушубок и заморозил его. Надевай же теперь, попробуй! А мужик
закончил своё дело, подошёл к полушубку, посмотрел и принялся меня бранить. А
потом выбрал палку подлиннее да посучковатее и принялся по полушубку бить. Мне
бы бежать скорее, а я в шерсти завяз — выбраться не могу. А он всё колотит и
колотит. Насилу я ушёл, до сих пор бока болят.
Жили на селе две девочки, подружки, Даша да Маша. Дружно жили, вместе по грибы, по ягоды ходили, месте песни пели. Вот раз собрались подружки в лес по ягодку землячку. Шли они шли и вышли на полянку. На полянке белая березка шумит, под березкой избушка стоит, одним окошечком, как глазком, на девочек глядит, а на завалинке старушка сидит, кудельку прядет.
— Здравствуй, бабушка!
Оглянулась старушка на девочек да веретенце и уронила. Машенька подскочила, веретенце подняла, подаёт старушке. Взяла старушка веретенце, взглянула на девочку и говорит:
— Спасибо тебе, дитятко, что пожалела меня. Поди в избушку, там на лавочке подарочек тебе лежит.
Пошла Машенька в избушку, взяла с лавочки узелок, бабушке спасибо сказала.
Пришли девочки домой. Положила Машенька узелок на стол, развязала да так и ахнула. В узелке лежало два сарафанчика: алый и лазоревый. Надела Машенька сарафанчик лазоревый, а он как на неё шит. Не нарадуется Машенька на бабушкин подарок, а у Дашеньки губы дрожат:
— Экая ты Машенька, счастливица.
А Машенька и говорит:
— Подружка-голубушка! Да сарафанчиков-то два: один тебе, а один мне — вот мы и с обновками.
Нарядились девочки, краше их никого на селе не было. А Дашенька и говорит подружке:
— Ну, Машенька, как попадем мы опять к бабушке и уронит она веретенце, я ей веретенце сама подам.
Вот прошло некоторое время, собрались опять девочки в лес по ягоды. День выдался ясный да погожий. Солнышко с неба словно смеётся, ветерок по цветам перепархивает, а лес шумит, словно сказки говорит. Вышли девочки на полянку. На полянке березка растёт, под березкой избушка стоит. А бабушка из лесу идёт, большую вязанку хвороста на спине несёт.
Увидела Дашенька старушку и говорит:
— Мы тут постоим, старушку подождем, а как сядет она прясть, тут я ей веретенце и подам.
А Машенька дожидаться не стала, к старушке подбежала:
— Давай, бабушка, я тебе помогу.
Взяла у неё вязанку и отнесла к крылечку. Старушка и говорит:
— Спасибо тебе, дитятко, что пожалела меня. Поди в избушку, там на гвоздике кузовок висит, возьми его.
Пошла Машенька в избушку, взяла кузовок, бабушке спасибо сказала.
Пришли девочки домой, открыла Машенька кузовок, а там два полушубка заячьих. Надела Машенька полушубок, а он как на неё шит. Не нарадуется девочка на бабушкин подарок, а Дашеньке обидно:
— Экая ты, Машенька, счастливица.
А Машенька и говорит:
— Подружка-голубушка! Да полушубков-то два: один тебе, а один мне — вот мы и с обновками.
Тогда Дашенька говорит Маше:
— Как попадём мы в следующий раз к бабушке, я её вязанку сама донесу.
Много ли, мало ли времени прошло, собрались девочки в лес за черникой. Корзиночки взяли, побежали. Вышли на полянку. На полянке по-прежнему берёзка шумит, под берёзкой избушка стоит, одним окошечком, как глазком, на девочек глядит. А бабушка из-под горки идёт, ведёрко водицы несёт. Горка крутая, тропочка скользкая. Даша и говорит Маше:
— Вот мы тут и подождём, подружка милая. Как бабушка пойдёт в лес за дровами, я ей помогу — вязанку донесу.
А Машенька дожидаться не стала, к бабушке подбежала, ведёрко водицы донесла, в сенях на лавочку поставила.
Старушка девочку поблагодарила и дала ей ларчик серебряный, золотыми звездочками украшенный. Взяла его Машенька, спасибо сказала, и побежали девочки домой.
Поставила Машенька ларчик на стол, повернула ключик… Ахнули девочки, руками всплеснули. В ларчике две пары подвесок в уши и два перстенька с самоцветными камешками.
Вдела Машенька подвески в уши, надела перстенёк на ручку — любуется. А у Даши губы дрожат:
— Экая ты, Машенька, счастливица! Какой тебе бабушка подарок сделала…
А Машенька, добрая душа, отвечает:
— Подружка милая, да тут и на твою долю хватит.
Вот Даша и говорит Маше:
— Пойдём завтра прямо к бабушке, и что бы бабушка не делала, я во всём ей помогать буду.
Вот когда догадалась!
На другой день побежали подружки к бабушке. Бегут, торопятся и корзиночки дома оставили.
Шли, шли и вышли на полянку. На полянке березка шумит. А где же избушка? Где же бабушка? Нет ни избушки, ни бабушки: пропали, как сквозь землю провалились. Ходили, ходили девочки по полянке, искали, искали, ничего не нашли. С чем пришли — с тем и домой пошли.
Версия сказки о девочке Снегурочке от известного собирателя фольклора и составителя "Толкового словаря живого великорусского языка" Владимира Ивановича Даля. Предлагаем вам познакомиться с удивительным авторским текстом сказки.
