Бабушкин колобок | Верейская Елена | Аудиокниги для детей

Колобок — это белка. В рассказе собраны небольшие истории о забавном поведении зверька.

Бабушкин колобок

Мне было тогда десять лет, а сестре Ляльке пять. Мы жили с бабушкой в маленьком бревенчатом домике с зелёными ставнями. Кругом был сад, такой большой сад, что в нём можно было заблудиться. В саду росло очень много орешника.

Один раз вышли мы с Лялькой из дому, слышим, бабушка в саду на кого-то кричит, да сердито так. Удивились мы: бабушка была добрая. Побежали посмотреть. Глядим, — стоит бабушка в чёрном платье, маленькая, сгорбленная, на голове косыночка кружевная наколота, лицо все в морщинках, сердитое, брови сдвинуты. И держит бабушка правой рукой за ухо мальчишку незнакомого, а мальчишка вертится, пищит, никак от бабушки вырваться не может.

Мы с Лялькой остановились, смотрим издали, что будет. А бабушка мальчишку отчитывает:

— Я вам задам, разбойники этакие! Мало того, что орешины ломаете, ещё белочку убили. Зачем убили? Говори!

Мальчишка хнычет, ничего не говорит.

А бабушка снова:

— Что она вам сделала? Кто теперь бельчат кормить будет? И бельчата помереть должны!

Мальчишка говорит:

— Да там всего один.

— Где там?

— А в гнезде!

Бабушка ещё больше рассердилась.

— И в гнездо уж залезли. Где гнездо? Говори!

Да как дёрнет мальчишку за ухо. Тот даже заревел. А бабушка не унимается:

— Где гнездо? Говори!

— Во-он на той ёлке.

Показывает мальчишка прямо в нашу сторону. Мы с Лялькой скорей за куст. Никогда мы бабушку такой сердитой не видали.

Подвела бабушка мальчишку к ёлке.

— Полезай, — говорит, — достань мне бельчонка. Только не думай удирать; я тебя теперь знаю, всё равно разыщу.

Отпустила мальчишку. Мальчишка ухо рукой потёр, — оно всё красное. Полез на елку, а сам всхлипывает. А бабушка смотрит, как он лезет, да приговаривает:

— Злодеи вы, злодеи! Чего загубили зверька? Смотри, осторожнее! За пазуху бельчонка положи…

Лезет мальчишка на самый верх. А нам любопытно: подошли к самой ёлке. Бабушка нас точно и не замечает. Смотрим наверх: мальчишки за ветками и не видать. Потом, слышим, слезает. Тихонько слезает, осторожно. Правой рукой за дерево держится, в левой что-то несёт. Слез. Взяла у него бабушка бельчонка из рук, дала мальчишке подзатыльник.

— Пошёл вон! И чтоб духу твоего здесь не было!

Подрал мальчишка, только пятки засверкали. А мы уж около бабушки стоим, рассматриваем.

Копошится у бабушки на ладони что-то розовое, голенькое, с длинным-длинным голым хвостом; слепой мордочкой тычется в бабушкины пальцы. А бабушки и не узнать: повеселела, улыбается.

Пошли мы домой. Сейчас же послала меня бабушка в аптеку, соску резиновую купить. Пока я в аптеку бегала, бабушка молока согрела. Налила его в бутылку, соску надела и поднесла бельчонку к губам. Он так и присосался. Мы с Лялькой даже запрыгали от радости. А бельчонок пососал, пососал, да и уснул.

* * *

Так бельчонок у нас и остался жить. Возилась с ним бабушка как с ребёнком.

А Лялька у нас была избалованная, капризная, привыкла, чтобы только с ней носились.

Один раз вижу: сидит Лялька у окна и губы надуты. Я подошла.

— Ты чего дутая? — спрашиваю.

— Да, — говорит, — а чего бабушка бельчонка больше, чем меня, любит?

— Глупая ты, Лялька, — говорю. — Он маленький, а ты большая. Тебя из соски кормить не надо, а он не умеет сам есть. Надо же его выкормить.

А Лялька бубнит:

— Голый, противный. Все спит да спит. Я думала, он с нами играть будет.

— И будет, когда вырастет, — говорю. — Подожди немножко.

Прошло четыре пять недель. Вырос бельчонок. Сидит у бабушки на плече, рыженький, пушистый; длинный пышный хвост кверху задрал, себе на спину положил, а кончик хвоста назад отогнут: на спине не помещается. Ушки длинные, глазки чёрные, быстрые. Сидит на задних лапках, в передних сухарик держит, грызёт его длинными острыми зубками.

Съест сухарик, мордочку лапками вытрет, вскочит на бабушкину голову, а потом как распушит хвост да как перелетит птицей с бабушкиной головы прямо на шкаф. Оттуда — на дверную притолоку, оттуда на бабушкину кровать — и давай на ней кувыркаться через голову.

— Ишь ты, что выделывает! — удивляется бабушка.

Лялька захлопала в ладоши и кричит:

— Смотрите, смотрите! Катится, как колобок! Колобок-колобок, я тебя съем!

А бельчонок точно понял! Вскочил на шкаф, на Ляльку смотрит и цокает:

— Цок-цок-цок.

Бабушка говорит:

— Напугала Лялька его своими хлопками.

А я смеюсь:

— Нет, бабушка, это он песенку колобка поёт: «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, от тебя. Лялька, и подавно уйду!»

— Колобок-колобок, иди ко мне, я не съем! — говорит бабушка и протянула руки к нему. Бельчонок прыгнул к ней на руки, а с них на кровать — и ну снова кувыркаться через голову. Понравилось ему, видно, по мягкой постели кататься!

Тут мы с Лялькой в два голоса хохочем и кричим:

— Колобок-колобок, я тебя съем! — и обе пробуем его поймать. А он увернулся, прыг к бабушке на плечо и суёт мордочку к ней за пазуху, точно спрятаться хочет. Бабушка взяла его в ладони, прижалась щекой к его пушистой шёрстке, а сама всё приговаривает:

— Нет, он бабушкин, бабушкин колобок, никому бабушка своего колобка есть не даст! Наигрался, колобок, отдохни, колобок, баю-бай, баю-бай.

Так бельчонка Колобком и прозвали.

* * *

Со мной Колобок дружил. Очень я любила играть с ним! Приду, бывало, в бабушкину комнату:

— Колобок, давай в пятнашки играть!

— Цок-цок-цок!..

Откуда ни возьмись, вскочит Колобок на плечо — и ну бегать по мне. Коготки у него длинные, цепкие, так кругом меня по платью и носится. А я его ловить должна. Только захочу его схватить на левом плече, глядь, а он уж у правой коленки. Наклоняюсь к коленке, а он уже на голове. А иногда возьмёт да и скользнёт нарочно под самой рукой. Иной раз и схватишь его, а он цокнет и вырвется, — пошла игра сначала.

Очень было весело с ним.

А Лялька бегает вокруг меня, тоже Колобка ловит, хохочет. Иной раз Колобок и на неё вскочит; ну, тут уж Лялька так завизжит, что не только Колобок — и мы с бабушкой перепугаемся. А Колобок зацокает, хвост распушит да давай от Лялькиного визгу на шкаф удирать. Сядет там и смотрит на Ляльку, и цокает, точно сказать хочет:

— Чего визжишь? Чего меня пугаешь?

— Лялька, — говорю я, — ты зачем нам игру портишь?

Надует Лялька губы и сядет в угол. Тогда Колобок снова — прыг на меня.

Наиграется, устанет и бежит к бабушке отдыхать. Свернётся у неё на ладонях клубочком, брюшко кверху выставит. А потом полезет или в карман к бабушке, или к ней под кофту спать.

* * *

А Лялька опять недовольна. Вижу — ходит надутая.

— Ты что, Лялька?

— Да. А чего Колобок вас с бабушкой больше, чем меня, любит?

— Дурочка ты. Лялька! То сердилась, что бабушка Колобка больше тебя любит, а теперь, что Колобок бабушку.

— Да. Вот с тобой он играет, у бабушки в кармане спит, а на меня и не посмотрит.

— Так ведь ты же сама визжишь, его пугаешь.

— А зачем он на меня прыгает? Я боюсь. Играл бы так.

Мы с бабушкой смеёмся.

А потом — потихоньку от Ляльки — бабушка мне говорит:

— Аня, а ведь Колобок меня больше всех любит. Правда?

Взглянула я на бабушку. Смотрит она на меня пытливо так.

Я ей говорю:

— Правда, бабушка!

А сама в душе смеюсь. Не хочется мне огорчать бабушку, а только смешно мне: обе они — и бабушка и Лялька из-за Колобка спорят. А вот я-то знаю наверное: Колобок больше всех любит меня. Ведь играет-то он только со мной. Ну, да я хитрая — помалкиваю.

* * *

Жил Колобок в большой клетке. Дверца в клетку всегда была открыта, и Колобок свободно мог бегать по комнате. Бабушка устроила ему в клетке гнёздышко, и там он спал по ночам.

Лето подходило к концу. Вот один раз бабушка нам говорит:

— Посмотрите, какой Колобок запасливый… Он знает, что на зиму надо запасы делать. Только вот угадайте, где он себе кладовую устроил? Ни за что не угадаете!

Стали мы отгадывать.

— Под подушкой! За диваном! На шкафу! За зеркалом!

А бабушка смеётся и говорит:

— Нет… нет… нет!..

— Ну, — говорит, — смотрите. Только сядьте смирно и не мешайте. Ты, Лялька, не визжи. Вот он сейчас кончит кушать, а что не доест спрячет.

Мы сели и ждём. Вот Колобок накушался, лапками мордочку вымыл, взял в зубы орешек — и прыг из клетки. Мы смотрим: куда он побежит?

Ну, и правда. Об этой кладовой мы бы ни за что не догадались.

Прыгнул Колобок на стол, а со стола — прямо на бабушкину голову. Передними лапками отогнул косынку и давай засовывать орех в узел бабушкиных волос. Засунул, волосами прикрыл — и прыг в клетку за другим орехом.

Вот была потеха! Все орехи перетаскал на бабушкину голову. Да ведь так ловко уложил их там: ни один не вывалился.

Мы хохочем:

— Бабушка, какой Колобок глупый.

А бабушка нам:

— Вовсе он не глупый. Он же не понимает, что я ему корм в лавке покупаю. А знает хорошо, что зимой под снегом ничего не найдёшь.

И вот так Колобок прятал свои запасы всю осень, каждый день. Вечером бабушка станет расчёсывать волосы, а из них так и сыплются орехи, миндаль, сушёные грибы.

Колобок очень любил сушёные грибы. А бабушка нам рассказывала, как белки летом собирают себе грибы на зиму. Они найдут в лесу сухое дерево и накалывают грибы на засохшие острые сучки. Солнышко грибы высушит досуха, тогда белка и перетаскает их в своё гнездо. А гнезда они чаше всего устраивают в дуплах деревьев.

* * *

Вот один раз бабушки не было дома. Мы с Лялькой гуляли в саду. А Лялька хитро улыбается: видно, что-то замышляет. И вдруг убежала в дом Я за ней. А она — шмыг в бабушкину комнату и заперлась на ключ.

— Лялька, впусти!

— Не пущу!

— Что ты там делаешь?

— Не мешай! Хочу, чтоб Колобок и меня любил.

Так и не пустила. А мне интересно, что она будет делать. Выбежала я в сад, обежала кругом дома, влезла на карниз и смотрю в окно.

Вижу, сидит Лялька в бабушкином кресле, бабушкину косынку старую на голову надела, очки бабушкины на носу. И чулок вяжет. Я чуть не прыснула, да нет, удержалась: Лялька-то меня не видит.

А Колобок за Лялькиной спиной в клетке орешки щёлкает.

«Ну, — думаю, — посмотрим».

Вот взял Колобок орех, выскочил из клетки да со всего размаху скок на Лялькину голову.

А Лялька как завизжит на весь дом… Выронил Колобок орех, бросился на шкаф, заметался по всей комнате, только хвост мелькает. А Лялька с рёвом — к двери. Побежала я скорей к ней навстречу. Стоит Лялька в дверях, очки на одном ухе висят. Ревет.

— Чего ты. Лялька?

— Ой-ой-ой! Какие когти у него о-о-острые…

А один раз было так. Колобку шёл тогда уже второй год.

Позвала нас бабушка.

— Кто из вас, — говорит, — взял у меня клубок шерсти?

— Мы не брали, — говорим.

Стали искать. Искали, искали, всю комнату перерыли, — нет клубка. Удивилась бабушка.

А на другой день вдруг платочек пропал, футляр от бабушкиных очков и ещё что-то.

И вдруг, смотрим, соскочил Колобок со шкафа на комод — хвать бабушкин гребешок да обратно на шкаф.

Всплеснула бабушка руками.

— Так вот, оказывается, кто меня грабит-то!

Сейчас же мы придвинули к шкафу стол, залезли на него и видим. Колобок хлопочет: гнездо себе строит. Футляр от очков все держаться не хотел, так Колобок его гребешком подпирает.

— Колобок, — смеётся бабушка, — ты что же это меня разоряешь?

А Колобок никакого внимания. Приладил гребешок и давай дно у гнезда выравнивать. А дно-то все устлано оческами из бабушкиных волос.

Жалко нам было разорять колобкову работу. Вечером, когда он заснул, вытащили мы осторожно нужные вещи, а вместо них другие положили. На другой день Колобок кончил своё гнездо и с тех пор спал в нём по ночам.

* * *

А вот как мы с Колобком поссорились. Захожу я в бабушкину комнату и зову:

— Колобок! Иди играть.

А сама думаю: «Что он будет делать, если я его ловить не стану?»

Колобок тут как тут. Вскочил на юбку — и ну бегать. А я половила его немножко, да и опустила руки. Стою, не двигаюсь. И Колобок остановился на минутку на моём плече, в глаза заглянул.

— Цок-цок? — спрашивает. Точно сказать хочет: «Чего же ты меня не ловишь?»

А я — не шевельнусь.

Опять побежал Колобок по мне, сбежал вниз, нарочно мордочку мне под пальцы суёт. Лови, значит. А я не ловлю. Рассердился Колобок, громко так зацокал. А я стою, как каменная.

Бабушка мне говорит:

— Да уж не мучь зверька. Ну, чего его дразнишь!

А я смеюсь:

— Бабушка, он очень смешно ругается, слышишь?

Остановился Колобок прямо у меня на груди, посмотрел на меня, да как вцепится и когтями и зубами мне в лицо. Закричала я, схватила его, оторвала от себя. Да он проворнее меня: пока я его хватала, прокусил мне мизинец до самой кости.

Я реветь. Из пальца кровь льёт, всё лицо исцарапано. Стала меня бабушка обмывать да йодом мазать, да и говорит:

— Сама виновата. Говорила я тебе: не дразни.

И Лялька со мной за компанию ревёт:

— У-у… Злой Колобок! Бессовестный!

А сам Колобок сидит на шкафу, на нас сверху смотрит.

Несколько дней не выходила я из дому; стыдно было: всё лицо точно после драки. А на мизинце левой руки у меня и до сих пор белое пятнышко — шрам, на память, о Колобке.

* * *

На следующее лето бабушка поселила Колобка в большом светлом чулане. Там вместо окна была вставлена проволочная сетка.

Собралась бабушка на две недели в Москву, а Колобка нам поручила. Уезжая, сказала:

— Оставляю Колобка на вас. Кормите, поите его. Да смотрите же, не упустите.

Уехала бабушка.

Лялька говорит мне, а сама так и захлёбывается:

— Анька! Вот когда я с Колобком-то подружусь. Он от бабушки отвыкнет, а ко мне привыкнет.

Я смеюсь:

— Привыкнет он к тебе, коли ты так визжать будешь.

А сама думаю: «Смешные вы обе с бабушкой».

А на другой же день мы Колобка и упустили. Не заперли дверь на крючок, сквозняком её отворило. Колобок и убежал.

Мы не знали, что делать. Что мы скажем бабушке?

И вот под вечер играли мы на лугу за орешником с другими детьми. Вдруг один из мальчишек как закричит:

— Смотрите! Смотрите! Вон Колобок ваш на ёлке.

Смотрим, — и правда. Сидит Колобок высоко на ёлке, хвост пушистый по спине распустил, мордочку наклонил вниз, на нас смотрит.

Вот мы обрадовались!

— Колобок! — кричим. — Колобок! Иди к нам!

Прыгаем под ёлкой, руки к нему тянем. Спустился Колобок ниже, а всё же так, что нам не достать. Смотрит. Мы его и так и этак зовём. Колобок ни с места.

И вот каждый день, когда мы играли на лугу, прибежит на ту же ёлку Колобок, сядет и смотрит на нас. Мы его зовём, он в ответ цокает, а только близко никого не подпускает.

Наконец приехала бабушка. Мы наперебой ей всю правду рассказали. Думали, бабушка очень сердиться будет, а она улыбнулась и говорит:

— Вернётся.

— Да нет же, бабушка, — говорит Лялька, — мы его зовём, зовём, — он спустится совсем низко, а в руки не даётся. Точно дразнит.

— Ну, а ко мне вернётся, — говорит бабушка. И на меня посмотрела, улыбнулась.

Я промолчала, а сама встревожилась. Не знаю, чего и хотеть… И Колобка потерять жалко, — хочется, чтоб он вернулся. А в то же время думаю: «Как же это? Ко мне не захотел идти, неужели же к бабушке пойдёт? Ведь это мне обидно будет».

Ну, пошли мы все к орешнику. Бабушка позвала.

— Колобок! Колобок!

Послушали — всё тихо. Бабушка снова:

— Колобок! Колобок!

Слышим, шумят где-то листья. Мелькнуло рыженькое пятнышко, ближе, ближе. Смотрим, — сидит Колобок на той же ёлке, вниз глядит. Бабушка руки вверх протянула, зовёт:

— Колобочек мой! Иди же ко мне!

Как увидел Колобок бабушку, зацокал, прыгнул на ветку пониже, да так и бросился к бабушке на руки. Цокает, кувыркается, мордочкой бабушке в лицо тычется, сам не знает, что и делать от радости. Ну, уж и бабушка рада была! Целует, ласкает его.

А я как в воду опущенная…

Пошли мы к дому. Лялька кричит:

— Держи его, бабушка! Держи! Опять убежит!

— Теперь не убежит, — смеётся бабушка.

И ведь правда — не убежал. Так на бабушкином плече и въехал в свой чулан.

Белая Шубка | Елена Верейская | Рассказы о войне для детей

Как бы тяжело не было, в жизни всегда найдётся место чуду. Рассказ из жизни ленинградского детского сада во время Великой Отечественной войны.
Рисунки Н.Носкович.

Белая шубка

Это было в дни Великой Отечественной войны.

Маленькие ленинградцы с детским садом уезжали в эвакуацию. На одной из больших станций поезд стоял особенно долго. Вечером в вагон к ребятишкам вошла молодая женщина в белом халате. На руках она держала мальчика лет двух в белой меховой шубке с чёрными пятнами.

— Я из детской комнаты, — сказала она воспитательнице Ольге Михайловне. — Вчера ночью фашисты разбомбили поезд. Много народу погибло. Этого мальчика мы нашли в лесу. Кто знает, что сталось с его матерью! Он шёл и плакал. Он знает, что его зовут Толей и что у него есть мама. У нас оставить его опасно. Станцию часто бомбят. Не возьмёте ли вы его в свой эшелон?

— Конечно, возьмём! — Ольга Михайловна подошла и взяла ребёнка на руки. Детишки обступили их.

— Ольга Михайловна, мы правда возьмём его! Он такой маленький. А глазки у него чёрные-пречёрные и уголки кверху приподняты, как у китайчонка, — радовались ребятишки.

А шестилетняя Валя сказала:

— Ольга Михайловна! Пусть он будет моим братишкой. Я буду вам во всём помогать.

— Мама!.. Где моя мама?! — вдруг громко заплакал мальчик.

— Не плачь, Толя, — сказала воспитательница, — мы поедем с тобой к маме! А вы, ребята, его пока не трогайте. Он хочет спать.

* * *

Ехали много дней. Мальчик сначала часто плакал и звал маму, но потом привык. Он был самый маленький, и ребята любили играть с ним, а Валя не отходила от братишки и помогала воспитательнице ухаживать за малышом.

Наконец приехали в красивый город. Детский сад разместили в большом и просторном доме, на окраине города. Приближалась весна, снег в саду стал мягким и послушным. Из него так весело было лепить снеговиков с метлой, с угольками вместо глаз и носом из морковки!

Однажды Ольга Михайловна повезла старшую группу ребятишек в кукольный театр. Долго ехали на трамвае. Ребятам не терпелось: «Скоро ли доедем?» И вдруг оказалось, что спектакль перенесли на другой день. Все приуныли, но воспитательница сказала:

— Что за беда? Приедем другой раз. Посмотрите, какой тут чудесный садик. Снег в нём такой чистый! Давайте-ка снеговика лепить. — И она первая стала скатывать снежный ком.

Ребята с визгом бросились помогать. Снеговик вышел замечательный! Ольга Михайловна вылепила ему большой снежный нос и толстые губы, а вместо глаз вставила два кедровых орешка, которые нашла в кармане.

— Только метлы не хватает! — закричала Валя.

— Где же тут метлу взять? — сказала воспитательница. — Давайте налепим ему пуговок на платье. И подол украсим шариками! А ну, за дело!

Все с увлечением стали катать снежные шарики, а Валя всё-таки пошла искать метлу. У самого входа в садик из сугроба торчала какая-то палка. А что, если это метла? Да, это была забытая сторожем метла. Валя дёрнула за палку, но метла прочно вмёрзла в снег. Никак не вытащить!

— Давай помогу, — услыхала Валя над собой ласковый голос и подняла голову.

Около неё стояла молодая женщина в белой меховой шубке с чёрными пятнами. Женщина с силой дёрнула за палку и вытащила метлу.

— Получай! — она улыбнулась Вале и быстро вышла из садика.

Валя смотрела ей вслед. Где же она видела эту тётю?! Такое знакомое лицо! Чёрные-чёрные глаза, и уголки их чуть-чуть приподняты. А шубка?! Белая с чёрными пятнами! Совсем как Толина!..

— Тётя! Тётя, постойте? — закричала Валя и, бросив метлу, выбежала из сада.

Но белая шубка была уж далеко. Женщина шла быстро. Валя бросилась её догонять.

Улица круто поднималась в гору. Тротуар обледенел, девочка поскользнулась и упала. Она больно ушибла коленку, но сразу же вскочила. Женщина удалялась. Только бы не потерять белую шубку из виду!

— Тётя! — попробовала снова крикнуть Валя, но в горле у неё совсем пересохло — и вместо крика раздался хриплый шёпот.

И вдруг она увидела, как «белая шубка» скрылась в подъезде огромного дома.

Когда Валя вбежала в подъезд, где-то на самом верху стукнула дверь.

Девочка остановилась и с трудом перевела дух. Потом стала подниматься по широкой лестнице.

Вот и площадка верхнего этажа. Две двери. В которую звонить?.. Валя робко позвонила в первую. За дверью раздались торопливые шаги. Дверь приоткрылась. На пороге стояла толстая женщина в испачканном мукой фартуке и с засученными руками. Её красное лицо было сердито.

— Чего тебе? — спросила она неприветливо.

— Тётя, — несмело сказала Валя, — у вас не живёт тётя в белой шубке?

— У меня там блины горят, а тут ещё всякие девчонки! — И она хлопнула дверью, плотно закрыв её.

Валя чуть не заплакала от обиды, с минутку постояла и, собравшись с духом, нажала кнопку звонка у второй двери. Дверь широко распахнулась. Перед Валей стояла та самая тётя, с глазами, как у Толи.

— Ты что, девочка? Входи! — сказала тётя.

Валя молча вошла. От волнения у неё снова пересохло в горле.

— Ты к кому, девочка? — спросила тётя, присаживаясь на корточки перед Валей. — Стой! Да никак мы уже знакомы? Это не тебе ли я в садике вытащила метлу из снежного сугроба? — воскликнула она удивлённо.

Валя молча кивнула.

— Это ты бежала за мной? Догоняла меня? — ещё больше удивилась тётя.

Валя снова молча кивнула.

— А зачем? — тётя засмеялась. — Тебе, наверно, в саду от сторожа попало за метлу? Да?

Валя отрицательно покачала головой.

— Так что же ты молчишь? Зачем я тебе понадобилась?

Валя глубоко передохнула.

— Вы… не Толина мама? — спросила она тихо.

Лицо женщины стало белым, губы задрожали. Она схватила Валю за плечи.

— Толя!.. Ты знаешь, где Толя?! Он жив?.. — еле слышно прошептала она.

— Жив. Он у нас в детском саду. Я узнала вас…

— Мой Толя жив? — тётя, смеясь и плача, обняла Валю. — Где он? Пойдём скорее… — Она схватила шубку и платок.

В садике у театра уже не было никого.

— Ушли! — воскликнула тётя. — На какой улице ваш детский сад?

— Я… я не знаю… — и Валя громко заплакала.

Она вдруг поняла, что потерялась, что ей ни за что не найти своего дома!

— Где-то далеко… — рыдала она, — на трамвае долго ехали… Я не знаю…

Тётя обняла её и прижала к себе.

— Не плачь! Мы их сейчас найдём!

Пока тётя звонила по телефону-автомату, Валя стояла рядом и горько плакала. Она только теперь подумала о том, как волнуется Ольга Михайловна.

— Милиция? Скажите, вам никто не сообщал, что потерялась девочка? — спрашивала тётя. — Звонили из детского сада? Девочка со мной! Позвоните, пожалуйста, туда, скажите, я сейчас её привезу. Какой адрес детсада?.. Спасибо!

— Скорей! Скорей! — И, взяв Валю за руку, она побежала к трамваю.

* * *

— Валя, как же ты могла… — встретила их Ольга Михайловна.

— Не браните её, — перебила тётя. — Она очень хорошая девочка. Она меня нашла… Где Толя?!

Ольга Михайловна взглянула на Валину спутницу и ахнула:

— Ну конечно! Мать Толи! Я сейчас приведу его. Зайдите сюда.

Тётя и Валя вошли в кабинет Ольги Михайловны. Тётя присела на стул и не сводила глаз с двери.

И вот воспитательница ввела Толю. Тётя поднялась и схватилась за стол.

— Толя… — еле слышно прошептала она.

Толя молча посмотрел на неё.

— Мама! — закричал он вдруг и бросился к матери.

— Оставим их одних, — сказала Ольга Михайловна и, прикрыв дверь, вышла с Валей в коридор.

— Ольга Михайловна, не сердитесь… — начала было Валя, но воспитательница не дала ей договорить. Она обняла Валю и крепко поцеловала её.

Словарь родной природы | Константин Паустовский | Рассказ об осени | Ауд...

Образный и удивительно красивый рассказ Константина Паустовского "Словарь родной природы". Для обогащения словарного запаса.

Словарь родной природы

Невозможно перечислить приметы всех времен года. Поэтому я пропускаю лето и перехожу к осени, к первым ее дням, когда уже начинает «сентябрить».

Увядает земля, но еще впереди «бабье лето» с его последним ярким, но уже холодным, как блеск слюды, сиянием солнца. С густой синевой небес, промытых прохладным воздухом. С летучей паутиной («пряжей богородицы», как кое-где называют ее до сих пор истовые старухи) и палым, повялым листом, засыпающим опустелые воды. Березовые рощи стоят, как толпы девушек-красавиц, в шитых золотым листом полушалках. «Унылая пора — очей очарованье».

Потом — ненастье, обложные дожди, ледяной северный ветер «сиверко», бороздящий свинцовые воды, стынь, стылость, кромешные ночи, ледяная роса, темные зори.

Так все и идет, пока первый мороз не схватит, не скует землю, не выпадет первая пороша и не установится первопуток. А там уже и зима с вьюгами, метелями, поземками, снегопадом, седыми морозами, вешками на полях, скрипом подрезов на розвальнях, серым, снеговым небом...

***

Часто осенью я пристально следил за опадающими листьями, чтобы поймать ту незаметную долю секунды, когда лист отделяется от ветки и начинает падать на землю, но это мне долго не удавалось. Я читал в старых книгах о том, как шуршат падающие листья, но я никогда не слышал этого звука. Если листья и шуршали, то только на земле, под ногами человека. Шорох листьев в воздухе казался мне таким же неправдоподобным, как рассказы о том, что весной слышно, как прорастает трава.

Я был, конечно, неправ. Нужно было время, чтобы слух, отупевший от скрежета городских улиц, мог отдохнуть и уловить очень чистые и точные звуки осенней земли.

Как-то поздним вечером я вышел в сад к колодцу. Я поставил на сруб тусклый керосиновый фонарь «летучую мышь» и достал воды. В ведре плавали листья. Они были всюду. От них нигде нельзя было избавиться. Черный хлеб из пекарни приносили с прилипшими к нему мокрыми листьями. Ветер бросал горсти листьев на стол, на койку, на пол. на книги, а по дорожкам сала было трудно холить: приходилось идти по листьям, как по глубокому снегу. Листья мы находили в карманах своих дождевых плащей, в кепках, в волосах — всюду. Мы спали на них и насквозь пропитались их запахом.

Бывают осенние ночи, оглохшие и немые, когда безветрие стоит над черным лесистым краем и только колотушка сторожа доносится с деревенской околицы.

Была такая ночь. Фонарь освещал колодец, старый клен под забором и растрепанный ветром куст настурции на пожелтевшей клумбе.

Я посмотрел на клен и увидел, как осторожно и медленно отделился от ветки красный лист, вздрогнул, на одно мгновение остановился в воздухе и косо начал падать к моим ногам, чуть шелестя и качаясь. Впервые услыхал шелест падающего листа — неясный звук, похожий на детский шепот.

Откуда взялись броненосцы | Редьярд Киплинг | Аудиосказки с картинками

Классическая английская сказка Редьярда Киплинга "Откуда взялись броненосцы". О хитрющих еже и черепахе, которые придумали способ не быть съеденными ягуаром.

Откуда взялись броненосцы

О Радость Моя, послушай ещё одну историю Великих Времен. Жил тогда на берегах мутной реки Амазонки Злючка-Колючка Ёж, который питался улитками и червями. И была у него подружка Медлячка-Твердячка Черепаха, которая питалась зелененым салатом и лопухами и тоже жила на берегах мутной Амазонки-реки. И было у них всё замечательно, Радость Моя. В те же самые Далёкие Великие Времена на берегах мутной реки Амазонки жил Малыш Пятнистый Ягуар, который ел всё, что только мог поймать. Когда он не мог поймать оленя или обезьяну, он ел лягушек и жуков.

И вот однажды, когда он не сумел поймать ни лягушек, ни жуков, он пошел к своей мудрой матери Ягуарихе, и она стала учить его, как надо есть ежей и черепах.

— Сын мой, — сказала она, помахивая хвостом. — Когда ты найдёшь Ежа, ты должен бросить его в воду, чтобы он развернулся. А когда ты найдешь Черепаху, ты должен выцарапать её лапой из панциря.

Так вот она его учила, Радость Моя. В один прекрасный вечер Пятнистый Ягуар нашёл под стволом поваленного дерева Злючку-Колючку Ежа и Медлячку-Твердячку Черепаху. Конечно, убежать от Ягуара друзья не смогли бы, поэтому Злючка-Колючка свернулся клубком, ведь он был Ежом, а Медлячка-Твердячка втянула голову и ноги в панцирь, ведь она была Черепахой. Так они защищались, Радость Моя.

— Теперь нужно вспомнить, чему учила меня матушка! — воскликнул Пятнистый Ягуар. — Она говорила... Она говорила, что если я встречу Ежа, его надо бросить в воду, чтобы он развернулся. А если я встречу Черепаху, то должен выцарапать её из панциря! Так, а теперь говорите, кто из вас кто! Кто Ёж, а кто Черепаха?

— А ты уверен, что твоя матушка говорила тебе именно так? — спросил Злючка-Колючка Ёж. — Может, она говорила, что Ежа надо выцарапать из панциря, а черепаху бросить в воду?

— А может, — спросила Медлячка-Твердячка, — твоя матушка говорила тебе, что Черепаху надо развернуть, а Ежа выцарапать из воды?

— Хм... — озадаченно сказал Малыш Ягуар. — Что-то мне не всё понятно... Ну-ка повторите ещё раз, только помедленнее.

— Слушай и запоминай, — сказал Ёж, — потому что это очень важно. Когда ты выцарапаешь воду, то сможешь развернуть ежа...

— Потому что, если ты вместо воды выцарапаешь тело, то уронишь Черепаху. Разве это не ясно?

— Вы совсем запутали меня! — обиделся Малыш. — И мне не нужны ваши советы! Просто скажите, кто из вас Ёж, а кто — Черепаха!

— Этого я тебе не скажу, — ответил Злючка-Колючка. — Но если тебе так хочется, можешь выцарапать меня из панциря.

— А-га! — обрадовался Малыш Ягуар. — Теперь я знаю, что Черепаха — это ты! А вы думали, я не догадаюсь?

Малыш Пятнистый Ягуар попытался схватить Ежа, но тот свернулся клубочком, и, конечно же, в лапу Ягуара тут же вонзились острые иглы. Малыш взвыл от боли и зашвырнул Злючку-Колючку далеко в кусты, где было так темно, что Ежа было уже не найти. Пытаясь унять боль, Ягуар сунул лапу себе в пасть, но от этого стало только хуже! Когда же Малыш смог, наконец, говорить, он сказал Медлячке-Твердячке:

— Зато теперь я точно знаю, что ты не Черепаха. Хотя, конечно, — продолжил он, почесывая голову, — откуда мне знать, что та, первая, на самом деле Черепаха.

— Но я — Черепаха! — воскликнула Медлячка-Твердячка. — Твоя мама правильно тебя учила, что ты должен выцарапать меня из панциря. Так что давай, начинай!

— Минуту назад ты говорила мне совсем другое, — задумался Малыш Пятнистый Ягуар, вытаскивая колючку из лапы. — Ты говорила, что мама учила меня иначе.

— Ну, предположим, что ты говорил, что я говорила, что она говорила по-другому, но в наших словах нет никакой разницы. Потому что, если она говорила то, что ты говорил, что я говорила, значит, она говорила то, что она говорила. С другой стороны, если ты говоришь, что она говорила, что ты должен бросить меня в воду, а не выцарапать из панциря, я не могу с этим ничего поделать.

— Но ведь ты же сама говорила, что я должен выцарапать тебя из панциря, — удивился Ягуар.

— Если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что ничего подобного я не говорила. Я говорила, что твоя мать говорила, что ты должен выцарапать меня из панциря, — ответила Медлячка-Твердячка.

— И что будет, если я это сделаю? — спросил Ягуар, осторожно протягивая лапу к Черепахе.

— Вот этого я не знаю, — ответила Черепаха, — ведь меня никогда никто не выцарапывал. Но, честное слово, если ты хочешь посмотреть, как я уплыву от тебя, брось меня в воду!

— Что-то я тебе не верю, — сказал Ягуар. — Ты так запутала всё, что говорила моя мама, что я уже не могу понять, на голове я стою или на своём пятнистом хвосте. И чем больше ты говоришь, тем больше я путаюсь. Но мама говорила мне, что одного и вас надо бросить в воду. А ты так настаиваешь, чтоб я тебя бросил в оду, что мне кажется, ты совсем этого не хочешь. А поэтому прыгай в Амазонку, да поживее!

— Я прыгну, но предупреждаю тебя: твоя матушка будет очень недовольна.

— Если ты скажешь ещё хоть одно слово... — зарычал Малыш, но не успел договорить, как Черепаха нырнула в мутную воду Амазонки и долго плыла под водой, пока наконец не вышла на берег, где её ожидал Ёж.

— Это был замечательный побег! — сказал Злючка-Колючка. — А этот Малыш Пятнистый Ягуар мне совсем не нравится. Что ты ему сказала?

— Я сказала ему правду, но он не поверил, что я — это я, и приказал мне прыгнуть в реку, чтоб посмотреть, я это или не я. Наверное, он очень удивился, когда убедился, что я действительно Черепаха. А теперь он жалуется своей матушке. Ты только послушай!

На берегах мутной Амазонки, среди кустов и деревьев, Малыш Пятнистый Ягуар плакался маме.

— Сын мой, сын мой! — повторяла мать Ягуариха, помахивая хвостом. — Ты сделал совсем не то, что надо было сделать!

— Я пытался выцарапать того, кто сказал, что его надо выцарапать лапой. И теперь в моей лапе полно иголок! — скулил Пятнистый Ягуар.

— Сын мой, сын мой! — снова повторяла мать. — По иголкам в твоей лапе я вижу, что это был Ёж. Ты должен был бросить его в воду.

— Я бросил в воду другого, — продолжил скулить Пятнистый Ягуар. — Он сказал, что он Черепаха, но я не поверил ему, и он нырнул в Амазонку и уплыл, и теперь мне нечего есть! Мне кажется, что здесь звери слишком умны для меня!

— Сын мой! Послушай меня и запомни всё, что я скажу. Ёж сворачивается клубком, и его иглы торчат во все стороны. По иглам ты узнаешь Ежа.

— Не нравится мне эта старая леди, — грустно проговорил Злючка-Колючка, сидя под большим листом. — Интересно, что ещё ей известно?

— А Черепаха не может свернуться клубком, — продолжала мама Ягуариха, всё так же помахивая хвостом. — Она втягивает голову и лапы в свой панцирь. Так ты узнаешь Черепаху.

— Ой, а как мне не нравится эта старая леди, — проговорила Медляка-Твердячка. — Даже такой олух, как Малыш Пятнистый Ягуар, сможет запомнить её наставления. Жаль, что ты не умеешь плавать, Злючка-Колючка!

— Да, ладно, — сказал Ёж. — Ты только представь, насколько было бы лучше, если бы ты умела сворачиваться клубком. Вот это жаль! Но послушаем...

А Малыш Пятнистый Ягуар сидел на берегу мутной Амазонки, вытаскивая колючки из своей лапы, и разговаривал сам с собою:

Медлячка-Твердяка, мне б не забыть,

Свернуться не может, но может уплыть.

А Злючка-Колючка, мне б не забыть,

Может свернуться, не может уплыть.

— Он может помнить это долго, — сказал Злючка-Колючка. — Ну-ка, поддержи мою голову, Медлячка-Твердячка, я попытаюсь поучиться плавать. Это мне может пригодиться.

— Великолепно! — воскликнула Медлячка-Твердячка и стала поддерживать голову Ежа, пока он бултыхался в мутных водах Амазонки.

— Из тебя получится неплохой пловец! — обрадовалась Черепаха. — А теперь расшнуруй мой панцирь, а я попробую свернуться клубком. Это очень даже может пригодиться.

Ёж расшнуровал Черепахе панцирь, и, немного потренировавшись, она научилась сворачиваться в клубочек.

— Великолепно! — воскликнул Ёж. — Теперь передохни немного, я хочу ещё немного поплавать, а ты поддержи меня, пожалуйста.

И Злючка-Колючка снова стал тренироваться плавать, а Медлячка-Твердячка плыла с ним рядом и поддерживала ему голову.

— Великолепно! — воскликнула Медлячка-Твердячка, когда они выплыли на берег. — Ещё несколько тренировок — и ты станешь настоящим китом...

А теперь и я потренируюсь сворачиваться в такой же идеальный клубок, как и ты. Вот Ягуар-то будет удивлён!

— Великолепно! — воскликнул Злючка-Колючка, весь мокрый после купания. — Я должен тебе сказать, что ты выглядишь, как один из членов моего семейства! У тебя здорово получается! Только не хрюкай так громко, когда сворачиваешься, а то Пятнистый Ягуар может услышать нас. А когда ты закончишь, я хочу, чтобы ты меня поучила нырять. Вот Ягуар-то будет удивлён! И вскоре Ёж уже учился нырять под руководством Черепахи.

— Великолепно! — воскликнула Медлячка-Твердячка. — Постарайся подольше задерживать дыхание, и ты сможешь жить на дне Амазонки. А теперь я попробую заложить мои задние ноги за уши, ведь ты говоришь, что это очень удобно. Вот Ягуар-то будет удивлён!

— Великолепно! — воскликнул Злючка-Колючка. — Только вот твои пластины, из которых состоит панцирь, уже не лежат бок о бок, а находят своими краями одна на другую.

— О, это всё от тренировок! — сказала Медлячка-Твердячка. — Но, я смотрю, и твои иглы так слиплись, что ты похож не на каштан в колючей оболочке, как раньше, а, скорее, на шишку.

— Да? — удивился Злючка-Ключка. — Это, наверное, от воды. Вот Ягуар-то будет удивлен!

И до самого утра друзья тренировались, помогая друг другу. А когда взошло солнце, они отдохнули и просохли. И тут заметили, что оба сильно изменились.

— Посмотри, Злючка-Колючка, — сказала Медлячка-Твердячка. — Я теперь не такая, какой была вчера. Ох и подурачу я Пятнистого Ягуара!

— Я тоже об этом подумал, — сказал Злючка-Колючка. — И мне кажется, что моя теперешняя чешуя гораздо лучше, чем иголки. Я уже не говорю о том, что я умею плавать. Вот Ягуар-то будет удивлен! А давай пойдем и отыщем его!

Вскоре они нашли Малыша Пятнистого Ягуара, который всё ещё облизывал свою пятнистую пострадавшую лапу. Увидев их, Ягуар был так удивлен, что сделал три шага назад, пока не наступил на собственный пятнистый хвост.

— Доброе утро! — сказал Злючка-Колючка. — Как поживает твоя почтенная матушка?

— Спасибо, с неё всё хорошо, — вежливо ответил Малыш Пятнистый Ягуар. — Но, прости, что-то я тебя не помню.

— Какой ты забывчивый! — ухмыльнулся Ёж. — А ведь ещё вчера ты пытался выцарапать меня из панциря!

— Но вчера у тебя не было никакого панциря, — изумился Ягуар. — Вчера ты был весь в иглах. Ты только посмотри на мою лапу!

— А мне ты приказал прыгнуть в Амазонку, чтобы я там утопилась, — сказала Медлячка-Твердячка. — Что же сегодня ты так забывчив и невежлив?

— Может, ты забыл и то, чему учила тебя твоя матушка? — спросил Злючка-Колючка. — Разве не помнишь?!

Медлячка-Твердяка, мне б не забыть,

Свернуться не может, но может уплыть.

А Злючка-Колючка, мне б не забыть,

Может свернуться, не может уплыть.

И они оба свернулись клубочками и стали кататься вокруг Ягуара до тех пор, пока у него глаза не стали такими огромными, как колёса у телеги.

И тогда он пошёл к своей маме.

— Мама, — сказал Ягуар, — в джунглях появилось два новых зверя. Про одного из них ты говорила, что он не умеет сворачиваться, но он сворачивается. Раньше один был колючий, а другой гладкий, а теперь они оба одинаковые. Оба в чешуйках, и только что они катались вокруг меня так, что в глазах рябило.

— Сын мой, сын мой! — поучительно сказала мама Ягуариха, помахивая хвостом. — Ёж всегда будет Ежом! А Черепаха всегда будет Черепахой!

— Но это не Ёж и не Черепаха. Это чуть-чуть Ёж и чуть-чуть Черепаха, и я не знаю, как оно называется, — скулил Малыш.

— Вздор! — зарычала мама Ягуариха. — У всего и у всех есть имена и названия. Я буду звать их Броненосцами. И, мне кажется, лучше оставить их в покое.

И Малыш Пятнистый Ягуар послушался своей мамы и оставил двух друзей в покое. Любопытно то, о Радость Моя, что с этого самого дня на берегах мутной реки Амазонки никогда больше не называли Злючку-Колючку Ежом, а Медлячку-Твердячку Черепахой. Их стали называть Броненосцами.

Конечно, есть места, где живут Ежи и Черепахи (в моём саду, например), но их древние-предревние родственники, живущие на берегах Амазонки, за свою крепкую чешую и за свой хитрый ум гордо носят название Броненосцев. Вот такая история, Радость Моя!

На берегах Амазонки-Реки

Странные звери живут и зверьки.

Глядя на них, ты порой не поймешь,

Кто черепаха из них, а кто ёж.

Бродят по джунглям дремучим они

С толстою шкурою, как из брони.

Эту броню просто так не пробьешь,

В ней, словно в танке, сидит бронеёж!

Ни ягуару, ни черной пантере

Не по зубам эти странные звери.

Вольно, свободно живут-поживают,

Как их, о Радость Моя, называют?

Журавли | Расул Гамзатов | Лучшие стихи о войне | Стихи к 9 мая

Классическое проникновенное стихотворение Расула Гамзатова "Журавли".

Журавли

(перевод Наума Гребнева)

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю эту полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних

Летят и подают нам голоса.

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,

Я вижу, как в тумане журавли

Летят своим определенным строем,

Как по полям людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный

И выкликают чьи-то имена.

Не потому ли с кличем журавлиным

От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый —

Летит в тумане на исходе дня,

И в том строю есть промежуток малый —

Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей

Я поплыву в такой же сизой мгле,

Из-под небес по-птичьи окликая

Всех вас, кого оставил на земле.

На восток от Солнца, на запад от Луны | Норвежские сказки | Аудиосказки ...

Очень красивая и сказочная история о том, как белый медведь взял в жены прекрасную девушку из бедной семьи. Как окружил её заботой и уговаривал потерпеть всего один год...
Норвежские сказки и предания собирал Петер Кристен Асбьёрнсен. Пересказала для детей Александра Любарская.

На восток от солнца, на запад от луны

Жил когда-то на свете бедный человек с женой. Всего богатства у них было — полный дом детей. Ходили они всегда оборванные и голодные, и только одним не обошла их судьба — все как на подбор были красивые. А уж младшая дочь — такая красавица, что никто с ней не мог сравниться. Однажды поздней осенью, когда на дворе была непроглядная темень — хоть глаз выколи — и дождь лил словно из ведра, а ветер налетал с такой силой, что весь домик трещал и шатался, вся семья сидела возле очага. Мать и дочки штопали и шили, а отец и сыновья занимались всякими поделками. И вдруг в окно кто-то три раза постучал.

Хозяин пошёл посмотреть, кто бы это мог быть. Он открыл дверь — да так и ахнул. Перед ним стоял огромный белый медведь.

— Добрый вечер! — сказал белый медведь.

— Добрый вечер, — ответил хозяин.

— Я пришёл к тебе свататься, — сказал белый медведь. — Отдай за меня свою младшую дочь, и ты будешь так же богат, как теперь беден.

Хозяин не знал, что и сказать. Конечно, хорошо бы разбогатеть, да ведь и дочку тоже жалко.

— Вот что, приходи через неделю в эту же пору, тогда я тебе дам ответ, — сказал хозяин.

Белый медведь ушёл, а хозяин вернулся в дом и рассказал всё, как было.

Услышала младшая дочка, что к ней сватается медведь, и залилась слезами. Но отец сказал ей, что никто её неволить не станет, и все опять занялись своим делом.

Только с той минуты бедная девушка не знала больше покоя.

Посмотрит на голодных и оборванных сестёр и братьев, и так у неё сердце защемит, что на всё, кажется, ради них готова.

А подумает о себе, о своей горькой участи, и еще сильнее сожмётся у неё сердце, и кажется, ничего-то ей не надо, только бы дома среди своих жить.

Прошла целая неделя.

— Ну, решай, — говорят ей отец с матерью, — что медведю ответить.

— Хорошо, пойду за него, — сказала младшая дочка.

Она постирала и заштопала свою одёжу, связала всё в узелок, принарядилась как могла и приготовилась в дорогу.

И вот в назначенный час белый медведь пришёл за невестой.

Девушка села к нему на спину, взяла в руки свой бедный узелок, и медведь понёс её неведомо куда.

Когда они были уже далеко от дома, белый медведь спросил:

— Не страшно тебе?

— Нет, — ответила девушка. И сама удивилась, что ей совсем не страшно.

— Держись только покрепче за меня, — сказал белый медведь.

И он побежал еще быстрее.

Наконец у подножия высокой горы медведь остановился.

Он ударил лапой по камню, и вдруг в горе появились узорчатые железные ворота. Ворота сами открылись, и белый медведь с девушкой вошли — да не куда-нибудь, а в чудесный дворец.

Все комнаты сияли серебром и золотом, а в огромной зале стоял накрытый стол. И чего только на нём не было! Даже поверить трудно, что бывает такое богатство!

Белый медведь усадил девушку за стол и дал ей серебряный колокольчик. Если ей захочется чего-нибудь, стоит позвонить в колокольчик, и всякое её желание сейчас же исполнится.

С этими словами он ушёл и оставил её одну.

Девушка попила и поела так, как за всю жизнь ей не приходилось. Она перепробовала по крайней мере десять блюд, а на столе их было чуть не сто.

После сытной еды и долгой дороги ей захотелось спать. Она позвонила в колокольчик и в ту же минуту очутилась в комнате, где для неё уже была приготовлена постель — такая красивая, о какой можно только мечтать. Перины на ней были пуховые, подушки — шелковые, полог — бархатный, с золотыми кистями. Да и всё в этой комнате было из золота и серебра.

Только что девушка легла, как она услышала в соседней комнате шаги.

«Кто бы это мог быть? — подумала девушка. — На медвежий топот не похоже, а людей здесь как будто нет».

Она тихонько встала, подкралась к двери соседней комнаты и заглянула в щёлку.

И что же она увидела?

Прекрасного принца! Лицо у него было очень грустное, а на полу у ног его лежала белая медвежья шкура.

Тут девушка догадалась, что белый медведь был заколдованным принцем.

А кто его расколдует и когда и что для этого надо сделать — девушка не знала.

И спросить некого.

Только ночью принц сбрасывал свою медвежью шкуру. Но чуть только занимался день, он превращался в белого медведя.

Медведь был с девушкой очень ласков. Но медведь всё-таки медведь, а не человек!

Он и сам это понимал и старался пореже показываться девушке на глаза.

Тоскливо ей было одной в пустом подземном дворце. Захотелось ей повидать отца с матерью, сестёр и братьев.

 — Твоему горю легко помочь, — сказал ей белый медведь. — Об одном только прошу тебя: если захочет твоя мать поговорить с тобой с глазу на глаз — не соглашайся, захочет выведать у тебя какую тайну — не говори. Я сам тебя не спрашиваю, что ты знаешь, о чём догадываешься. Да ведь так надо. Потерпи немного, не то стрясётся беда — и со мной, и с тобой.

И вот в воскресный день снова села девушка медведю на спину — в руках у неё был теперь целый ворох подарков, — и медведь понёс её к родным местам.

Только теперь не узнала девушка своего дома.

Там, где раньше ютилась жалкая хижина, стоял теперь настоящий замок — с башенками и балконами, с узорными наличниками на окнах, с черепичной крышей.

— Вот ты и дома, — сказал белый медведь. — Ступай к своим, да помни, что я тебе говорил. Не то не миновать нам беды.

 — Нет, нет, ты напрасно тревожишься, — сказала девушка. — Я ни о чём не забуду.

Медведь повернул назад — восвояси, а девушка вошла в дом.

Когда отец с матерью увидели её, их радости и слезам не было конца. А сестры и братья чуть не задушили её поцелуями. Всем им теперь жилось так хорошо, так хорошо, что словами не скажешь. И за всё они должны благодарить свою младшую сестру. Ну, а ей-то, бедняжке, как приходится? Не обижает её медведь? Не страшно в его берлоге?

Но девушка успокоила их. Ей тоже живется хорошо. И хоть дом у белого медведя в глубине горы, но на берлогу он совсем не похож, а похож на сказочный дворец. И про серебряный колокольчик она рассказала, и про то, и про сё, да мало ли ещё про что. А про самого белого медведя — ни слова. Странно всё это показалось матери, но сколько ни выспрашивала она дочку, ничего больше не узнала.

После обеда позвала мать дочку в свою комнату.

А дочка не идёт, помнит про своё обещание. И всё-то у неё находятся отговорки: то ей с сестрами хочется поболтать, то дом посмотреть, то по саду с братьями побегать. Только мать всё-таки настояла на своём. И когда они остались с глазу на глаз, не утерпела дочка и рассказала матери всё, что знала о белом медведе.

— Ах, чуяло моё сердце, что наше богатство — от нечистого! — воскликнула мать. — Этот белый медведь, верно, тролль. Он кем угодно может обернуться. Но я научу тебя, что делать. Возьми вот эту сальную свечку, и когда настанет ночь, засвети её, проберись в комнату, где спит твой медведь, и хорошенько рассмотри его. Да не капни на него салом, а то он проснётся — и несдобровать тогда тебе.

 И так она дочку запугала, что та на всё согласилась.

Вечером, в назначенный час, пришёл за девушкой белый медведь. Распрощалась она с роднёй и отправилась в обратный путь.

Полдороги пробежал медведь и спрашивает:

— Ты своё слово не нарушила?

Не могла девушка ему солгать и во всём призналась.

— Ах, прошу тебя, — сказал белый медведь, — не делай того, что тебе велела мать. Потерпи немного, и ты всё узнаешь. А если тебе так уж плохо со мной, я тебя неволить не буду, возвращайся к себе.

Но девушка не захотела его оставлять. Она уже привязалась к белому медведю и в глубине души не очень-то верила матери, что он злой тролль.

А когда она вернулась в подземный дворец и легла спать, все страхи снова вернулись к ней.

Она встала, зажгла свечу и тихо прокралась в покои белого медведя. Осторожно подошла она к его постели и подняла повыше свечу. Нет, это был не тролль. Это был тот самый прекрасный юноша, которого она видела. И лицо у него даже во сне было таким же грустным.

Девушка нагнулась над ним, чтобы рассмотреть его получше, свеча у неё в руке наклонилась и три горячие капли упали юноше на грудь.

 Он проснулся, вскочил и, когда увидел девушку, сразу всё понял.

— Что ты наделала! Что ты наделала! — воскликнул он и закрыл лицо руками. — Теперь мы оба пропали. Если бы ты послушалась меня и подождала год, ты спасла бы меня, и стали бы мы с тобой самыми счастливыми людьми на свете. Мой отец — заморский король, а я — его наследник, принц. Но злая ведьма, моя мачеха, погубила моего отца, а меня заколдовала и превратила в белого медведя. И всё потому, что я не хотел жениться на её дочке. Днём я должен прятаться от всех, и только ночью, когда никто меня не видит, я снова становлюсь человеком. Если бы ты прожила в моём дворце всего один год, я освободился бы от злых чар! А теперь прощай навсегда… Завтра я буду уже далеко, в замке, где живёт моя мачеха со своей дочкой. Дочка её такая же ведьма, как её мать, и нос у неё в три аршина длиной, но всё-таки теперь не миновать мне жениться на ней!

Как тут плакала девушка, как она раскаивалась, что не послушалась белого медведя!

Но ничего уже нельзя было поправить: что сделано, то сделано.

— Покажи мне хоть дорогу в этот замок, чтобы я могла тебя разыскать, — сказала девушка.

— Если бы нашла ты меня, так и наше бы с тобой счастье нашла, — сказал принц. — Да вот беда — нет в этот замок дороги. Стоит он на восток от солнца, на запад от луны, и никто на земле не знает к нему пути…

Утром, когда девушка проснулась, ни принца, ни подземного дворца — ничего не было. И серебряный колокольчик, который выполнял все её желания, тоже исчез. Она была одна в темном, густом лесу, а рядом с ней лежал бедный узелок, который она взяла с собой из дому.

Горько заплакала девушка, потом подняла свой узелок и отправилась в путь.

Много дней, много ночей шла она по лесу и наконец увидела высокую гору, которая вершиной упиралась в облака.

У подножия горы пряталась маленькая хижина, а возле неё, у порога, сидела старуха с золотым яблоком в руках.

— Скажи, бабушка, не знаешь ли ты, как пройти мне в замок, что стоит на восток от солнца, на запад от луны?

— А зачем ты идёшь туда? — спросила старуха.

— Я ищу принца. Его заколдовала злая ведьма и теперь хочет заставить его жениться на своей дочке, у которой нос в три аршина длиной.

— Ах, так, значит, это ты не сдержала слова и погубила своего принца?

 — Да, это я, — призналась девушка и опустила голову.

— Трудно тебе помочь, — сказала старуха. — Одно только я знаю: надо тебе торопиться. Вернее всего, что ты не доберёшься до замка, а доберёшься — так уже поздно будет. Садись-ка на мою лошадь и езжай к моей сестре, может, она тебе покажет дорогу в замок, что стоит на восток от солнца, на запад от луны. Да когда приедешь к сестре, ударь лошадь под левое ухо и прикажи ей вернуться домой. Да ещё вот возьми золотое яблоко, оно тебе пригодится.

Девушка села на лошадь и отправилась в путь.

Ехала она долго-долго и наконец увидела гору, такую высокую, что она закрывала половину неба.

У подножия горы лепилась хижина, а на пороге сидела старая старуха и держала в руках золотое мотовило.

 Спрыгнула девушка с лошади, ударила её под левое ухо, чтобы она домой шла, а потом подошла к старухе.

— Бабушка, скажи, как мне найти замок, что стоит на восток от солнца, на запад от луны?

— Знаю я, что на восток от солнца, на запад от луны стоит замок. Слышала о нём. А какая туда дорога ведёт, не знаю. Возьми мою лошадь и езжай к моей старшей сестре, может, она тебя научит. Да не теряй времени. Не найдёшь замка — плохо будет, а найдёшь слишком поздно — тоже плохо будет. На вот, возьми мотовило, оно тебе пригодится. А когда приедешь к сестре, ударь лошадь под левое ухо и прикажи ей домой возвращаться. Смотри, не забудь.

Поблагодарила девушка старуху, села на её лошадь и отправилась дальше в путь.

Ехала-ехала, чуть не до конца света доехала и увидела высокую-превысокую гору, выше самого неба, и под горой — хижину. На пороге сидела старая-престарая старуха и держала в руках золотую прялку.

Девушка соскочила с лошади, ударила её под левое ухо и прогнала домой.

А потом подошла к старухе и спросила:

— Скажи, бабушка, не знаешь ли ты дорогу к замку, что стоит на восток от солнца, на запад от луны?

— Слышала я про этот замок, есть такой на свете, а дороги туда не знаю. Возьми мою лошадь и езжай к восточному ветру. Он много по свету гуляет, может, и замок видел… Да прикажи лошади домой вернуться, когда к восточному ветру приедешь. Ударь её под левое ухо, она и пойдёт назад. А эту прялку возьми себе, пригодится.

И снова девушка отправилась в путь.

Много дней, много ночей ехала она и наконец увидела жилище восточного ветра. В доме ветер так и свистит, — да ведь на то он здесь и хозяин.

Подъехала девушка поближе, а восточный ветер как раз из дому вылетел — по белу свету погулять. Тут девушка его и окликнула.

 — Постой, восточный ветер, скажи мне, не видел ли ты замок, что стоит на восток от солнца, на запад от луны? 

— Слышать — слышал, а видеть — не видел, и дороги туда не знаю, — сказал восточный ветер, перебегая с места на место. — Если хочешь, я могу проводить тебя к моему брату, западному ветру. Он постарше меня, может, он летал на восток от солнца, на запад от луны, может, видел этот замок. Ну, держись хорошенько, и я живо домчу тебя к брату!

Но западный ветер тоже не знал дороги к замку.

— Если хочешь, я провожу тебя к нашему брату — южному ветру, — сказал он девушке, а сам так и рвётся с места. — Южный ветер сильнее, чем мы с восточным. Где только он не бывает! Что, согласна лететь со мной?

Да, да, она, конечно, согласна.

— Ну так держись! — присвистнул западный ветер.

И они полетели.

Южный ветер встретил их очень тепло. Но он тоже не мог помочь девушке.

— Хочешь, я провожу тебя к северному ветру? — сказал он. — Он самый старший из нас и самый сильный. Если уж он не знает, где этот замок, тогда, значит, никто этого не знает. Ну, держись! Полетели! 

Северный ветер еще издали обдал их холодом. Он был очень зол, что его потревожили.

— Что вам надо? — завыл он таким страшным голосом, что у бедной девушки похолодело сердце.

— Ах, пожалуйста, не сердись, — сказал южный ветер. — Эта девушка ищет дорогу на восток от солнца, на запад от луны, туда, где стоит замок злой ведьмы. Может быть, тебе случалось бывать в этом замке?

— Ну конечно, я знаю, где находится этот замок, — сказал северный ветер. — Это очень далеко. Только один раз за все время, что я ношусь по свету, я донес туда осиновый листок, да и то устал так, что потом несколько дней не мог шевельнуться. Если эта девушка не боится, я полечу с ней. Только пусть не кричит и не охает, что она замерзла, или что она устала, или еще что-нибудь в этом роде.

Нет, нет, она ничего не боится, она на всё согласна, лишь бы только добраться до замка и увидеть прекрасного принца.

— Тогда собирайся в путь, — холодно сказал северный ветер.

Он подхватил девушку и ринулся вперёд.

Это был не ветер, а настоящий ураган. Когда они пролетали над городами — рушились каменные стены, когда пролетали над лесами — валились столетние деревья, когда летели над морем — сотни кораблей терпели кораблекрушение. А они летели всё дальше и дальше — в открытое море. Даже поверить трудно, как далеко они залетели. Северный ветер и тот, видно, устал, он становился всё слабее, опускался всё ниже и ниже.

Наконец он опустился так низко, что гребни волн касались девушки.

Но вот показалась земля. Это было как раз то место, где, на восток от солнца, на запад от луны, стоял замок злой ведьмы.

Северный ветер бросил девушку на берег у стен замка и улёгся сам. Он так обессилел, что не шелохнувшись пролежал весь день, прежде чем смог отправиться в обратный путь.

А девушка на другое утро уселась под окнами замка и принялась играть золотым яблочком. Тут её и увидела длинноносая уродина, на которой должен был жениться принц.

— Продай мне это яблочко, — сказала она, высунув из окна свой длинный нос.

— Это яблочко не продаётся за деньги, — ответила девушка.

— Если оно не продаётся за деньги, так что же ты хочешь за него? Говори, я на всё согласна, — сказала длинноносая принцесса.

— Позволь мне посмотреть на твоего жениха, — сказала девушка, — тогда ты получишь это яблочко.

— Изволь, — сказала длинноносая невеста.

Она взяла золотое яблочко и велела девушке прийти вечером.

Но когда девушка пришла, принц спал крепким сном, потому что за ужином ему подсыпали в питьё сонный порошок. Девушка звала его, и тормошила, и плакала, но разбудить не могла.

А потом пришла длинноносая и прогнала её.

На другой день девушка села под окнами замка и стала разматывать пряжу на золотом мотовиле. Опять из окна высунулся длинный нос, и дочь ведьмы спросила, что девушка хочет за это мотовило? И девушка опять ответила, что оно не продаётся за деньги, но, если бы ей позволили посмотреть на принца, она отдала бы мотовило даром.

И на этот раз, когда она пришла, принц крепко спал. Снова она звала его, тормошила, плакала над ним, но разбудить не могла.

И снова пришла длинноносая уродина и прогнала её прочь.

На третий день девушка по-прежнему уселась под окнами замка и принялась прясть на золотой прялке. Длинному носу, конечно, захотелось купить эту прялку. Но девушка и на этот раз сказала, что прялка не продаётся. А вот если её пустят в замок посмотреть на принца, она отдаст свою прялку даром.

Что ж, длинноносая согласна. Пусть эта дурочка приходит вечером.

Весь день дочь ведьмы была так занята своей новой прялкой, что позабыла дать принцу за ужином сонное питьё.

И вот когда он остался у себя в покоях один и длинноносая невеста думала, что он крепко спит, девушка снова вошла в замок. Она уже ни на что не надеялась и только хотела ещё раз — в последний раз — взглянуть на своего принца.

Ах, как обрадовались они, когда увидели друг друга!

— Ты пришла как раз вовремя, — сказал принц. — На завтра назначена моя свадьба. Но теперь я ни за что не женюсь на длинноносой ведьме. Ты нашла меня, и ты одна можешь меня спасти. Слушай, что я придумал. Завтра утром я скажу, что хочу испытать мою невесту — хорошая ли она хозяйка, — и дам ей выстирать мою рубашку с тремя пятнами от сальной свечи. Она, конечно, возьмётся, а отстирать пятна не сможет, потому что в руках нечистой силы ничто не становится чистым. Вот тогда я и скажу, что женюсь только на той, кто отстирает мне рубашку. А кто кроме тебя это сделает? Никто. Тут ведь в замке одни только ведьмы.

Наутро принц сказал своей мачехе-ведьме, что он хочет посмотреть, научила ли она свою дочку домашней работе.

— У меня есть тонкая рубашка. Я её как раз для свадьбы хранил. Да вот беда — на ней оказались три пятна от сальной свечи. Вели твоей дочке замыть их. А не сумеет, так я на ней жениться не желаю.

— Ну, это дело пустяковое. Моя дочка в одну минуту с ним справится, — сказала старая ведьма и позвала свою длинноносую дочь.

Но как та ни тёрла пятна, как ни старалась, пятна не становились меньше.

— Видно, ты и вправду стирать не умеешь, — сказала старая ведьма и выхватила рубашку у дочери из рук. — Давай мне!

Но не успела она дотронуться до рубашки, как пятна на ней стали еще грязней и больше. Старая ведьма тёрла их с такой яростью, что чуть не разорвала рубашку, а пятна делались только темнее. Она извела десять вёдер воды и пуд мыла, но ничего не помогало.

Тогда она позвала на подмогу служанок.

Но так как они тоже были ведьмы, то чем больше они стирали, тем больше разводили грязь, и в конце концов рубашка стала такая чёрная, как будто её вытащили из печной трубы.

— Я вижу, что никто из вас не умеет стирать, — сказал принц. — Там под окнами сидит какая-то нищенка. Наверное, она лучше, чем вы, справится со стиркой. Войди, девушка! — крикнул он.

Девушка вошла.

— Можешь ты чисто выстирать эту рубашку? — спросил принц.

— Ах, я не знаю, — ответила она. — Я попробую.

Она опустила рубашку в воду и не успела прикоснуться к ней, как рубашка сделалась белее снега.

— Вот на тебе я и женюсь, — сказал принц.

Старая ведьма до того разозлилась, что от злости лопнула тут же на месте, и её дочка с длинным носом лопнула, и все ведьмы, которые жили в замке, тоже, наверное, лопнули, потому что никогда больше их не было видно и слышно.

Принц и его невеста взялись за руки и ушли из замка, что стоит на восток от солнца, на запад от луны. И никто с той поры не находил в этот замок дороги.

Ведмідь та лисиця | Аудіоказки з картинками | Народні казки

Казка про хитрющу лисицю, яка напросилася жити у ведмедя і безцеремонно з'їла всі його запаси на зиму. Але винуватим виявився ведмідь... Як так сталося?

Ведмідь і лисиця

Оселився в дрімучому лісі Мишко-ведмідь. Вибрав галявину, хату поставив. Піч склав, на зиму заготовив три діжки меду. Живе ведмідь розкошуючи.

Бігла якось повз хату Ведмедя лисиця. Дуже їй хатинка сподобалася, ось вона і стала просити ведмедя пустити її на подвір'я. Ведмідь пустив, а лисиця вже на ганок проситься, з ганку — до сіней, з сіней — в хату. Увійшла лисиця в хатинку, побачила грубку і заохала:

— Дозволь мені, Михайлику, лапки біля печі погріти, зовсім заклякли.

Ведмідь пустив її на піч. Так і залишилася лисиця жити у хатинці Мишка.

Через деякий час дізналася лисиця про мед. Потекли слинки у лисиці. Стала вона думати, як її меду скоштувати. Одного разу задрімав ведмідь на грубці, а лисиця хвостик спустила — стук... стук по лавочці, стук... стук...

Почув ведмідь:

— Стукають, кумушка! Відчинити треба.

Лисиця до віконця підбігла і каже ведмедеві:

— Це мене сусіди звуть, у них дитинка захворіла.

— Ну йди, кумушка.

Вибігла лисиця в сіни, на горище забралася, мед знайшла та одну діжку всю й вилизала. Наїлася, повернулася і знову лягла.

Ведмідь питає:

— Ну що там, кумушка?

— Добре, що вчасно прийшла...

— А як дитинку звати?

— Початочок.

— Не знаю я такого імені.

На другий день лежить лисиця, мед згадує. Там ще дві діжки чекають. Не витримала лисиця, знову хвостиком стук... стук... стук.

— Кумушка, а кума, — знову стукають.

Лисиця з грубки скок, до віконечка підбігла. Ведмідь питає:

— Ну що там, кумушка?

— Так мене знову сусіди звуть, інша дитинка захворіла.

— Треба йти, кумушка.

Лисичка в сіни побігла, по драбинці на горище залізла і другу діжку меду вилизала. Знову повернулася і лягла. Почув ведмідь:

— Як дитинку-то звати?

— Серединка.

— Щось я такого імені не чув.

На третю ніч знову обдурила лиса ведмедя. На горище забралася і третю діжку меду вилизала. В хату повернулася, на грубці калачиком згорнулася. А ведмідь не спав, лисицю чекав:

— Ну що, кума?

— Так все те саме, куме. Добре, вчасно мене покликали.

— А як хворого-то звати?

— Та Останнішок.

— Що за ім'я? Де таке взяли?

На ранок прокинувся ведмідь. Розбудив лисицю:

— Став-ка, кумушка, опару, я дров принесу — станемо пекти млинці та з медом-то і поїмо. Вже ж я тебе пригощу.

Взяв ведмідь сокиру, дров нарубав, великий оберемок притягнув. Взяв велику чашку, ложку, пішов за медком. Прийшов, а діжки всі догори дном, меду в них наче й не було. Розсердився Мишко і каже лисиці:

— Це не ти мед у мене злизала?

— Який мед? Може, ти сам його з'їв, та не пам'ятаєш! — відповідає хитра лисиця.

Стали вони сперечатися. Тут лисиця і каже:

— А ось ми зараз дізнаємося. Ляжемо біля печі: у кого мед на череві виступить, той і з'їв.

Вляглися вони з ведмедем на грубці. Розморило Мишка, заснув він міцним сном. А лисичка на горище збігала, залишки меду вишкребла, Ведмедеві все черево вимазала, ложку чисто-начисто облизала і будить ведмедя:

— Вставай-но, вставай. Хто мед-то з'їв?

Мишко хвать лапами за черево, а черево все в меду.

А лисиця хвіст підняла, стриб за поріг та й була така.